Духовное зрение показало то же, что и у сосны: ничего, ни следов Духа. Словно зверь умел гасить за собой следы, или как будто его Дух был такой природы, которая не оставляла отпечатков.

Камни у входа были чистые, снег перед расщелиной не тронут. Опять ни единого физического следа.

— Здесь, — сказал я. — Запах обрывается у входа.

Вирр лежал в пяти метрах от щели, вжавшись в камни. Ближе он идти отказался, и я не стал настаивать. Хватит на сегодня. Наталья подошла к входу, заглянула, не переступая порога, постояла так секунд десять. Меч она держала перед собой, острием вниз, обе руки на рукояти.

Потом отступила.

— Нет, слишком рискованно, — сказала она.

— Согласен, — ответил я.

Яков посмотрел на щель, на Наталью, на меня.

— Давайте зайдем на десять или двадцать метров, — сказал он. — На скалах мог остаться мех, следы когтей. Хоть что-то, что скажет нам, с чем имеем дело.

— Если расщелина короткая и он в тупике, — сказала Наталья, — мы заходим к нему в зубы.

— Она может быть и длинной.

— Может. А может быть десять метров. Мы не знаем.

Яков сжал губы. Я видел, что он хотел возразить, но он смотрел на Наталью, на ее ровную спину и взвешивал.

— Катерина? — спросила Наталья, не оборачиваясь.

— Не, не лезь, — сказала Катерина. — Наталья права: мы не знаем, где он.

Артем ничего не сказал, просто стоял у валуна, нервно зыркая по сторонам, но когда Наталья взглянула на него, коротко кивнул.

Яков выдохнул, и облачко пара повисло перед его лицом.

— Ладно.

Наталья приняла решение, парни подчинились — нормальный порядок. Я не стал оспаривать: она была права. Лезть внутрь означало рисковать жизнями пяти человек ради информации, которую можно было получить иначе.

— Предлагаю засаду, — сказал я.

Все посмотрели на меня. Наталья прищурилась, словно просчитывая.

— Объясни.

— Сегодня я видел его на склоне, значит, он покидает логово, даже когда не нападает. Если остаться здесь и подкараулить, мы увидим, как он выглядит, куда уходит, сколько времени отсутствует.

— И кто останется? — спросила Наталья.

— Я, один.

Тишина.

Яков посмотрел на расщелину, потом на меня. В его взгляде было: ты серьезно?

— Это еще больший риск, Саш, — покачала головой Наталья.

— Мы уже здесь, — настаивал я. — Тот факт, что мы стоим у его логова, уже риск. Осторожничать дальше — значит, уехать в Рятку и составить красивый отчет о том, что мы нашли расщелину и побоялись. Миссию мы так не закроем. К тому же меня можно так замаскировать, что ни один Зверь не найдет.

Наталья молчала. Я ждал.

— Хорошо, — сказала она, — одну ночь.

Закапывали меня втроем. Яков и Артем вырыли углубление в сугробе на возвышении метрах в тридцати от расщелины, утрамбовывая стенки, чтобы не осыпались, а Наталья стояла в дозоре у входа.

В эту яму я лег, и меня начали закапывать. Ребятам удалось сделать так, чтобы снег не давил на меня, а создавал подобие свода, который через какое-то время растает от моего тепла и сформирует прочную корку.

Яков оставил отверстие: неровную щель шириной в ладонь, через которую я видел кусок неба и вход в расщелину. Дышать было можно, обзор был.

Катерина подошла, когда Яков и Артем уже утаптывали снег вокруг.

— Ты выдержишь ночь? — спросила она тихо.

В ее голосе не было сомнения в моих способностях, только простое, человеческое беспокойство, от которого что-то сжалось в груди.

— Пламя, — сказал я. — Если станет совсем плохо, согреюсь.

Это было вранье. Не то чтобы полное, алое пламя действительно могло согреть. Но даже без этого тело Практика на двенадцатой позиции Тела Духа выдержит ночь в снегу без проблем.

Катерина помедлила, потом кивнула и встала. Снег заскрипел под ее сапогами.

— Увидимся утром, — сказала она, не оборачиваясь. — Не засни.

И они ушли. Скрип шагов по снегу, потом по камням, потом затих. Вирр ушел с ними, и через связь, пока он был в радиусе, я почувствовал облегчение. Он уходил от запаха Зверя, и с каждым шагом тяжесть, лежавшая на нем последний час, становилась легче. Потом расстояние вырубило связь, и я остался один.

Тишина.

Настоящая, зимняя, в которой нет ничего, кроме собственного дыхания. Ни ветра, ни треска деревьев, ни скрипа, ни шороха. Я лежал неподвижно, подложив под голову руки. Шевелиться было нельзя: любое движение нарушит снежный покров и выдаст мое присутствие.

Ладно, время есть. Работа тоже.

Закрыл глаза и потянулся к Духу Зверя.

После спасения Вики и идеи Симонова я начал активно тренировать его и теперь мог относительно просто усиливать отдельные органы чувств. Сейчас практиковался в том, чтобы в целом направить Дух Зверя на усиление восприятия.