По меркам Академии, где у меня были собственные комнаты с отдельным тренировочным залом, кабинетом и ванной комнатой с горячей водой, это было, мягко говоря, непривычно. Но по меркам той жизни, которую я прожил до Академии, все было даже более чем нормально. Кровать, крыша, тепло.

Яков бросил сумку на ближнюю кровать, осмотрелся и хмыкнул. Артем вошел и на секунду остановился в дверях, оглядывая комнату. Губы сжались, ноздри чуть раздулись. Потом он молча положил свои вещи на дальнюю кровать и сел.

— Шикарно, — сказал Яков без выражения.

— Бывало куда хуже, — сказал я.

Он посмотрел на меня, криво усмехнулся и кивнул, не став спрашивать, когда и где бывало хуже. Это было одно из качеств Якова, которое я ценил: он знал, когда не стоило задавать вопросов.

Вирра я отвел в конюшню. Хозяин гостиницы, маленький суетливый мужичок, посмотрел на волка с испугом.

— Он не тронет лошадей, — успокоил его. — Но поставьте его в отдельное стойло. Есть у вас сырое мясо? Подойдет любое.

Хозяин кивнул, заикнувшись про остатки бычьей туши, и юркнул в подсобку. Вирр обнюхал конюшню, фыркнул, лег в углу дальнего стойла, положив морду на лапы.

Я потрепал его по загривку.

— Потерпи. Завтра набегаешься.

Ужин подали в обеденном зале на первом этаже. Кроме нас, в зале не было никого: хозяин, видимо, выгнал остальных постояльцев или, наоборот, загнал по комнатам, если они вообще были.

Еда была простая: густая похлебка с крупой, репой и луком; черный, тяжелый хлеб с плотной коркой; пареная брюква; чай, заваренный из чего-то, что пахло как сушеная малина и мята.

Ни мяса, ни рыбы, ни яиц.

Яков посмотрел на стол. Потом на хозяина, на меня.

— Это все? — спросил он.

Хозяин замялся, начал что-то мямлить, но я его остановил:

— Яш, начало марта. Старые запасы на исходе, свежего мяса нет: скотину режут осенью, а охотиться по такому снегу в лесах, где ходит Зверь, ни один нормальный человек не пойдет. Они нам отдали лучшее, что у них есть.

Яков помолчал, потом кивнул и сел. Хозяин тихо поблагодарил меня и удалился.

Наталья уже ела, Катерина тоже. Только раз подняла глаза, когда Яков заговорил, и тут же опустила обратно. Артем, как ни странно, ел охотнее всех: наворачивал похлебку, макая хлеб, будто не видел еды неделю.

Я попробовал похлебку. Нормально: горячая, сытная, более того — на молоке. А хлеб и вовсе был неожиданно хорош: свежий, видно пекли сегодня, и от корки шел тот горьковатый мучной запах, который я помнил из детства, от деревенской печи тети Кати…

М-да… Давно я о ней не думал. Вот что значит попасть в знакомую обстановку.

Когда мы почти доели, Семен Ильич принес папку. Толстую, картонную, перевязанную бечевкой. Положил на стол перед Натальей, коротко поклонился и ушел, не сказав ни слова.

Наталья развязала бечевку. Внутри были листы, исписанные от руки. Почерки разные: аккуратный, с ровными строчками, явно чей-то канцелярский, и размашистый, торопливый, с кляксами. Несколько рисунков: схемы полей, направления ветра, даты.

Она начала читать вслух для нас всех.

Первое нападение зафиксировано в начале ноября. Поля к югу от Рятки: озимые уничтожены на площади примерно в полгектара. Земля не просто была повреждена: она была разрыта, будто по ней прошлось что-то с огромными когтями. Снег в радиусе двадцати — двадцати пяти метров от центра разрушений полностью растаял.

Это был жирный намек на то, что Зверь обладал стихией огня, жара или чего-то такого. Что-то выделяло столько тепла, что не просто снег таял, но и земля под ним высыхала до состояния пыли.

— Никаких следов подхода или ухода, — прочитала Наталья. — Разрушения начинаются и заканчиваются внутри зоны поражения. Зверь, если это Зверь, появляется посреди территории и исчезает тем же способом.

Яков поднял голову.

— Вообще ничего?

— Ничего не нашли, по крайней мере.

Я вспомнил, что мы обсуждали это в дороге, так как информация об отсутствии следов была известна заранее уже в описании миссии. И хотя ее подтверждение в официальной сводке все равно вызывало удивление, мы к такому уже были готовы.

Вариантов было несколько. Зверь действительно мог перемещаться почти мгновенно, что для стадии Камня Духа было едва ли возможно. Либо двигался так, что не оставлял следов: летал, например. Хотя летающий Зверь с огненной стихией должен был быть заметен. Либо Зверь передвигался под землей, что объясняло бы разрытую почву, но тогда должны были оставаться норы.

В итоге ни одна версия не была убедительной. И ни одна не облегчала задачу.

Наталья продолжала. Нападения происходили с интервалом от семи до десяти дней. Всего за четыре месяца зафиксировано четырнадцать эпизодов. Скот: убито или пропало более тридцати голов. Посевы: уничтожены озимые на трех полях. Люди…