Но оно не приходило и не уходило. Оно возникало посреди поля, и потом словно бы переставало существовать.

Я стоял на краю развороченной, мертвой земли и смотрел на далекие холмы. И тогда вдруг увидел краем глаза вдалеке отблеск. Или, скорее, огонек.

Белый, едва заметный, в полосе леса на дальнем холме. Причем это точно был не отблеск от снега, так как огонек двигался между деревьями: медленно, слева направо.

Я замер.

Расстояние было большим. На таком расстоянии обычным зрением я бы ни за что не увидел белого на белом. Но я не был обычным.

Направил Дух Зверя в глаза, параллельно активировав духовное зрение. Мир слегка поплыл, контуры стали резче, напитались потоками энергии. Периферия размылась, центр обострился.

Дальний холм приблизился: темные стволы, снег на ветвях, ельник, тени.

Теперь было совершенно ясно: между деревьями стремительно, скользяще двигался огонек. Белый, размером с булавочную головку на таком расстоянии. Он петлял, огибая деревья.

Зверь был там. Вероятно, наблюдал за полем, на которое мы пришли.

Мы приехали сюда выследить его. Изучить его следы, понять его повадки, найти слабое место. Приехали охотиться.

Но похоже, охотились не только мы.

Огонек шел медленно, по диагонали вверх и вправо, вдоль границы леса, потом замер. Я перестал дышать, глаза начали слезиться от напряжения, но я не моргал, боясь потерять точку.

Пятнышко вдруг двинулось вверх — вертикально, плавно, без рывков, как если бы поднималось по лестнице. Дерево. Оно забиралось на дерево.

Поднялось метров на десять, может, двенадцать, судя по масштабу, и остановилось. Секунд тридцать неподвижности, потом так же плавно поползло вниз и пропало. Не угасло, а именно пропало, как будто нырнуло в землю.

Челюсть у меня ныла, и я сообразил, что сжимал зубы последние минуты три.

Разжал, выдохнул. Пар клубом вылетел изо рта и повис в неподвижном воздухе. Впрочем, не то чтобы было холодно, тем более что тело Практика держало: кровь гоняла Дух по жилам, не давая холоду забраться глубже кожи.

Нужно было запомнить место, и я прикинул ориентиры: огонек забрался на дерево примерно на линии между правым краем скального выступа и тем одиноким валуном, что торчал из снега на полпути к гребню. Чуть левее линии валуна, метров двести от края леса, не больше. Высокая сосна или ель, раз Зверь лез метров на десять-двенадцать.

Я повторил координаты про себя трижды. Линия скального выступа, валун, двести метров вглубь леса, высокое дерево.

За спиной скрипнул снег. Я обернулся: Катерина стояла в трех шагах и смотрела. Не на меня, а на холмы.

— Что?

— Я видел его.

Она чуть повернула голову.

— Где?

Я показал рукой, она посмотрела, потом обратно на меня.

— Ребят!

К нам подошли остальные вместе Вирром.

— Рассказывай, — сказала Наталья.

Я рассказал. Огонек, траектория, дерево, исчезновение, ориентиры.

Артем присвистнул.

— Подожди, — сказал он. — Белый огонек? На фоне снега?

— Да.

— За три километра?

— Примерно.

Он посмотрел на Наталью, потом на меня. В глазах было что-то такое, чего я от Артема не ожидал. Не подозрение и не сомнение, а восхищение — чистое, мальчишеское.

— Это… Саш, это ведь невозможно. Белое на белом, к тому же днем.

— У меня острое зрение, — сказал я, пожимая плечами. — К тому же он двигался, и был чуть теплее по оттенку, чем снег.

— Чуть теплее, — повторил Артем с выражением человека, которому объяснили фокус, но от этого фокус не стал менее впечатляющим.

Яков хмыкнул. Я перехватил его взгляд: он явно не удивился, как Артем. Знал меня лучше.

— Что делаем? — спросил он.

Наталья молчала, смотрела на холмы, на то место, куда я показывал, потом повернулась ко мне.

— Ждем час. Потом идем по траектории.

Никто не спорил.

Вирр лег у моих ног, я присел рядом, положив руку ему на загривок. Шерсть была холодная сверху и теплая у корней, пальцы погрузились в подшерсток, и Вирр чуть повернул голову, коснувшись моего запястья мокрым ледяным носом.

Через час мы пошли.

Снег в низине доходил до колена, а на склоне, где начинался лес, стало еще хуже: местами проваливались по пояс. Я шел первым, духовное зрение работало вполсилы, подсвечивая деревья изнутри слабым мерцанием остаточного Духа. Вирр шел рядом, по своей тропе, проваливаясь меньше нас за счет широких лап.