Группа растянулась: Артем отстал шагов на двадцать, Яков помогал ему, подтягивая за руку на особо крутых участках. Наталья шла в двух шагах за мной, Катерина — посередине.

Еще за час мы добрались до примерной зоны поисков. Скальный выступ остался правее, валун прошли десять минут назад, теперь нужно было забрать левее, вглубь леса.

Через минут десять Катерина негромко сказала:

— Вот.

Я остановился. Она стояла у дерева, задрав голову.

Сосна была старая, высокая, стволом толщиной в полтора обхвата. Нижние ветви начинались метрах в четырех от земли, и все они были обломаны, а кора на стволе содрана длинными полосами, до белой древесины.

Я подошел ближе и включил духовное зрение на полную. Дерево светилось ровно, без чужих следов Духа, что было странно: Зверь Камня Духа должен был оставить отпечаток.

— Смотрите на ветки, — сказал я. — Насколько равномерно они сломаны.

Очередная странность. Ветки были обломаны не с одной стороны, как если бы что-то карабкалось вверх, а по всей окружности ствола, как будто Зверь обнял дерево со всех сторон одновременно.

Яков осмотрелся.

— Следов нет, — сказал он.

И был прав. Ни одного: ни вокруг дерева, ни на подходе. Снег лежал ровным слоем, с тонкой ледяной коркой наста, которую мы сами пробивали при каждом шаге. Существо, способное обломать ветки толщиной в руку, не оставило на снегу ни единой отметины.

Артем обошел сосну по кругу и вернулся с лицом, на котором нервозность сменилась сосредоточенностью.

— Обломы свежие, — сказал он, — древесина еще не потемнела. Это наверняка то самое дерево.

Между Натальей и Катериной шелохнулся куст, и девушки резко повернулись на звук. Серая, крупная белка с кисточками на ушах сидела на обломке ветки с сосны и смотрела на нас в упор. Потом повернулась, мелькнул хвост, и она исчезла в кроне соседней ели.

Катерина выдохнула, убирая руку с рапиры.

— Вирр, — сказал я.

Он поднял голову. Через связь пришло: вопрос, неуверенность, что-то еще, чему у меня не было слова.

— Бери след. Найди Зверя, который залезал на это дерево.

Вирр не двинулся.

Я посмотрел на него и отчетливо ощутил его страх. Он лежал в снегу, прижав уши, и смотрел на меня необычно широкими зрачками.

Он чувствовал зверя, и то, что чувствовал, говорило ему: уходи, немедленно. Зверь Камня Духа — существо на ступень выше всего, с чем Вирр когда-либо сталкивался, и его инстинкт кричал одно: не лезь.

Я присел перед ним на корточки, снег хрустнул. Положил обе руки на морду, обхватив скулы.

— Мальчик, давай. Надо.

Слова Симонова всплыли сами, без усилия. «Если он будет жить в лесопарке в довольстве, с лесничим, который носит ему сухое мясо, после пика Роста дальнейший прорыв будет невозможен. Ни один зверь, выращенный в неволе, не стал Демоном, ни один, даже если хозяева кормили его камнями на завтрак, обед и ужин».

Вирру нужно было это. Нужен был страх, опасность, нужен был враг, от которого хочется бежать, но от которого он не побежит. Без этого он навсегда останется на Росте: сильный, быстрый, верный волк, который никогда не станет чем-то большим. Я знал это, и от этого знания в груди стояла тупая, ноющая тяжесть, потому что я заставлял того, кого любил, делать то, от чего его воротило.

— Вирр. След.

Через связь послал уверенность, спокойствие, «я рядом». Не знаю, насколько он это считал: ментальная связь работала на ощущениях, а не словах, и иногда то, что я отправлял, приходило к нему в искаженном виде.

Но Вирр поднялся — медленно, как будто каждая мышца сопротивлялась. Опустил нос к снегу, втянул воздух и пошел. Не как обычно, пружинистой рысью, с поднятым хвостом, а тяжело, низко прижимая уши. Но пошел. Через связь я читал не послушание, а доверие напополам со страхом. Он шел, потому что я просил.

Наталья смотрела на нас молча, потом двинулась следом. Остальные подтянулись.

Лес поредел через двадцать минут: деревья стали ниже, корявее, подлесок исчез, потом кончились и деревья. Склон перешел в открытый участок, засыпанный снегом, а дальше начинались скалы.

Серый гранит с прожилками кварца, который поблескивал в слабом свете. Камни торчали из снега неровными рядами, крупные валуны перемежались с россыпями мелких, и все это поднималось к гребню, который отсюда казался совсем близким.

Вирр остановился — нос у земли, уши прижаты. Через связь пришло направление: вверх и правее, к скальному выступу. След шел туда.

Мы двинулись по камням. Снег между валунами лежал плотный, утрамбованный ветром, и идти стало легче. Артем больше не отставал, наоборот, его ноги на камнях работали увереннее, чем в глубоком снегу.

Через десять минут Вирр остановился снова и тихо, почти неслышно заскулил. Нос направлен вперед, на темную щель в скальной стене.

Узкая расщелина, метра полтора в ширину. Скалы смыкались сверху, образуя что-то вроде навеса, переходящего в свод. Дальше трех метров от входа нормальным взглядом не было бы видно ничего, и я различал только изгиб расщелины.