Она забилась в угол и скрестила руки на груди. Интересно, подумала она, когда же воспоминания о том, как она занималась с ним любовью, окончательно сотрутся из ее памяти?

«Нужно думать только о его недостатках», – сказала она себе. Это поможет ей пережить длинную дорогу до Лондона.

Эйлборо выглянул из окна, чтобы попрощаться со сквайром Биггерсом.

– Все готовы? – спросил он, закрыв окно. И, не дожидаясь ответа, постучал по крыше экипажа, давая сигнал кучеру отправляться в путь.

Кучер громко крикнул лошадям, и экипаж тронулся с места. Они ехали довольно медленно, потому что вокруг все еще толпились жители деревни. Саманта помахала на прощание мисс Мейбл и мисс Хетти. Миссис Биггерс шла за экипажем и тоже махала рукой.

Мистер Портер стоял у ворот своей кузни и наблюдал за тем, как оба экипажа проезжают по деревне. Рядом с ним его жена вытирала слезы уголком фартука.

Экипаж проехал мимо церкви и дома викария. Жена викария стояла у открытой двери кухни. Сколько раз Саманта на этом же самом месте наблюдала за тем, что происходит в Спрауле!

Они миновали кладбище, фамильный склеп семьи Эйлборо, а потом и могилы ее родителей. Саманта молча помолилась за упокой их душ и попросила их благословить ее, ведь с этого дня у нее начиналась новая жизнь.

В этот момент кто-то прикоснулся к локтю Саманты и, повернувшись, она с удивлением обнаружила, что это был герцог. Он протянул ей свой носовой платок. Она взяла его и от всей души поблагодарила герцога. Саманта понимала, что чем больше она восхищается его добротой, тем сильнее и сильнее хмурится Йель.

Эйлборо посмотрел на недовольное лицо брата и улыбнулся Саманте. Она улыбнулась ему в ответ. Герцог нравился Саманте. Она даже решила, что ему можно доверять.

Йель громко прокашлялся, как бы напоминая им о своем присутствии. Опустив глаза, Саманта украдкой взглянула на своего мужа. Отвернувшись от них, он смотрел в окно. Однако она понимала, что он внимательно следит за всем, что происходит в экипаже. Он пошевелился, и его нога коснулась ее ноги. И хотя сердце Саманты учащенно забилось, она осторожно отодвинулась от него.

– Йель, расскажи нам, чем ты занимался все эти одиннадцать лет? – обратился к нему Эйлборо.

– Всем понемногу, – злобно огрызнулся он. Саманта посмотрела на герцога, а затем подняла глаза к потолку, возмущаясь несносным характером своего мужа. Герцог улыбнулся ей в ответ.

Заметив это, Йель спросил:

– Я сказал что-то смешное?

– Нет, брат, – ответил Эйлборо.

– Ваша светлость, поскольку он явно не в духе и, похоже, не ответит на ваш вполне естественный вопрос, – бархатным голоском пропела Саманта, – будьте любезны, расскажите нам о своем новорожденном сыне.

Саманта, похоже, коснулась излюбленной темы Эйлборо. Он подробно рассказал о каждом из трех своих сыновей. Он очень гордился ими. Герцог также не скрывал и того, что он сильно привязан к своей жене Марион. Было видно, что он ее просто обожал и поэтому говорил о ней так же долго и подробно, как и о своих сыновьях. Они назвали младшего сына Чарльзом, в честь ее отца.

Как только Эйлборо начал рассказывать о своей семье, Йель сразу же закрыл глаза. Однако Саманта прекрасно понимала, что он только притворяется спящим.

– Как зовут двух других мальчиков? – спросила она.

– Джон и Мэтью, – ответил Эйлборо. – У меня и в мыслях не было давать им необычные или иностранные имена. Такие, например, как Вейланд или Йель. Дело в том, что наш отец был большим знатоком англосаксонской культуры, и поэтому дал нам с братом довольно странные имена. Нашу сестру он назвал Твайлой. Вы познакомитесь с ней, когда мы приедем в Лондон.

– У нее есть дети? – спросила Саманта.

– Две девочки, Луиза и Кристин, и два мальчика, Артур и Дуглас.

Саманта повернулась к Йелю и сказала ему:

– Йель, я и не знала, что у тебя есть племянники. Она все еще не могла привыкнуть к его настоящему имени.

Он же сделал вид, что крепко спит.

Эйлборо подмигнул Саманте, и они оба засмеялись. Даже Фенли не удержался от смеха.

– Что вас так рассмешило? – спросил Йель, якобы проснувшись.

– Ничего, – пожав плечами, ответила Саманта. – Вы согласны со мной, ваша светлость?

– Это была просто невинная шутка. Тебе, Йель, она вряд ли будет интересна. Саманта, в кругу семьи вы можете называть меня Вейландом. Должен также признаться, что мне очень нравится моя новая невестка.