Оглушенная этим потоком слов, Наташа только кивнула. В чем-то убеждения Алевтины Антоновны были созвучны ее жизненной позиции и образу жизни ее мамы. Тамара Ивановна Навицкая тоже была энергичной и деловитой женщиной, не признающей праздности и дочерей воспитала на своем примере. Наташа тоже считала нытье и жалобы недостойными себя. И не стала прерывать явно тоскующую по живому общению "блогершу". "Может, она не может уследить за правнуками не потому, что возраст мешает, а наоборот из-за своей гиперактивности! Блог, скандинавская ходьба, прически, маникюр, кулинария... Отец давно ушел из семьи, мать почти все время в море, прабабушка ведет бурную жизнь - вот и некому проконтролировать парней..."

– Ярик и Толя, мои правнуки, к этим советам не прислушиваются, - продолжала Ковалева, отрезая по второму куску кекса, - на редкость безалаберные юноши. Мать снова в море, они и загуляли!

Она указала на стенную фотографию в рамке. Полная женщина в белом халате и поварском колпаке стоит на корабельной палубе и машет рукой. В уголке - гравировка: "Бабушке из Индонезии. Екатерина, "Станюкович", 2018 г."

– Внучка моя, Катерина, - пояснила Алевтина Антоновна.
– Повар на камбузе. Как этот артист, помните, он еще гражданство наше недавно получил...

– Стивен Сигал?

– Он самый. Хорошее кино - море, приключения, хорошо сделано. Так вот, Катя моя тоже на корабле кашеварит. Муж-то сбежал еще когда, а двое мальчиков подрастают, их надо одеть-обуть-прокормить выучить... И то сказать, - вздохнула Ковалева, - раньше парня до 18 лет кормили, а потом он переходил на свои хлеба, зазорно считалось взрослому на шее у родителей сидеть. А сейчас что? Ярику уже 19 лет, а он все малютится, одни гульки на уме. Никак не остепенится. Вот опять ночевать не является. А Толя на спектакль уехал...

"Какой спектакль?" - чуть не спросила Наташа, но спохватилась. По легенде она - сотрудница актерской школы и должна знать...

– И далеко же вы детишек гоняете, - покачала головой Алевтина, - разве сейчас на тех югах кто-то отдыхает? Зима же. Хотя, Сочи или Адлер никогда не пустуют, - улыбнулась она, - помню, как-то в 1959-м мы с мужем поехали в Сочи на Новый год, и он достал билеты на концерт... В те годы это было трудно, путевки и билеты доставались далеко не всем, но муж очень любил меня и готов был преодолеть любые преграды, чтобы порадовать. А Толик с друзьями поехали в Адлер, новогоднюю сказку для детей ставить...

***

– Чем вы там занимаетесь?
– без обиняков спросил Коган Беллу, едва она ответила на его звонок.
– Навицкая меня пугает: только что прислала Уланову СМС, от которого он с квадратными глазами сидит, а теперь вообще не берет трубку.

– Будешь тут странно себя вести, когда по ночам названивают какие-то дамочки и рассказывают, как классно провели время с ее мужем, - парировала Белла, - ты уйми свою Карельскую, или Карелову, а то Луга ведь не на Луне - если она не успокоится, я приеду и поучу ее по-таборному.

– Слава Богу, Карелина не моя, - судя по голосу, Ефим готов был даже перекреститься по этому поводу.
– Да ты в таборе сроду не жила, городская девочка!

– Против генетики не попрешь. Этому еще Мендель и Вейсман учили.

– Да, Карелина... Она из кожи вон лезет, пытаясь вытянуть нужный вердикт для своего босса и ради этого ничем не брезгует. Но я не думал, что она до Наташки доберется. Ладно, разберусь.

– А мы нарыли еще одну загадку, и Наташа поехала ее проверять, в 19-й квартал. Я только что вышла из суда.

– Со щитом, или на щите?

– Обижаешь, Фима. Со щитом, конечно. Подзащитного оставили в стационаре, а следователь от злости локти сгрыз.

– Пусть погрызет, утырок, - неприязненно ответил Коган, который имел все причины не симпатизировать следователям и прокурорам.
– Хвалю, Белка. Моя школа!

– А еще, - поддразнила его Белла, - твой нужный человечек на Котлине оказался моим школьным другом, с которым мы в школе прятались под черной лестницей, чтобы покурить на большой перемене...

– "Помнишь, пиво носили в бидоне-

Ох, ругался на это весь двор!

И смолили тайком мы с тобой на балконе…

А потом был с отцом разговор.", - пропел Ефим, подражая солисту группы "Любэ", - это кто? Корин, что ли?

– Да. В школе его называли Коржиком. А меня - Атаманшей...

– А почему не Бякой-Букой?

– Полегче, Фима. Луга ведь не так уж далеко. Я и тебя могу поучить по-таборному. Так вот, - мстительно сказала Белла, - Корин сегодня признался мне, что я ему нравилась, но он не знал, как об этом сказать, и валял дурака, стараясь привлечь мое внимание.