Минский только сверкнул злющими глазами. Белла посмотрела на него и улыбнулась, приспустив маску: "Сверкай, сверкай. Я это тоже умею!"

– Да вы посмотрите в окно, ваша честь, - продолжала Белла, - в двух шагах уже ничего не видно, и дороги - как стекло. Можно ли человека с тяжелым вывихом везти Бог весть куда на край географии? И кардиолог категоричен: Егору Павловичу сейчас не тюремный надзор нужен, а присмотре квалифицированных медицинских работников. И строгий постельный режим как минимум на две недели. Я понимаю, что Дмитрию Ивановичу хочется на Новый год не мучиться головной болью: как бы задержанного из спецблока горбольницы не умыкнули, и как бы ему за это по шапке не надавали, а спокойно вкушать холодец под рюмашечку, пока на экране Женя Лукашин в трусах по чужой квартире шарится, но разве можно ради этого подвергать риску жизнь и здоровье человека?!

Архипова шепотом выматерилась, зло глядя на Беллу.

– Сама туда пошла, ты там часто бываешь, - прошипела в ответ Василиса.

– Архипова, Степанова, соблюдайте порядок, - постучал молоточком судья.

– Да уж кто бы говорил, Васька, думаешь, никто не знает...
– забывшись, громко сказала Елизавета, осеклась на полуслове, когда Белла сверкнула на нее глазами, но было уже поздно. Измайлова услышала ее. "Какое счастье, что она - дура без примесей!
– подумала Белла.
– Да еще злобная дура. Василису она считает виноватой за то, что Гусева выдворили из Кронштадта и даже сдержать чувства не может. Ладно. Теперь я с ней церемониться не буду. И то, что она мне солгала, сказав, что не знает о "просто шутке" Гусева над Василисой, припомню! Василисе и ее отцу я сочувствую, а этой фальшивой хныксе - ни грамма!"

– Елизавета Аркадьевна, наберитесь терпения, успеете еще поговорить, когда вас вызовут, - пропела Белла, хищно улыбнувшись под маской.
– У меня к вам будет о-очень много вопросов...

– Да пошла ты, цыганьё вокзальное!
– пробубнила себе под нос Елизавета, но проходивший мимо с пачкой бумаг Строков ее услышал и вскинул руку.

– Ваша честь, я заявляю о том, что свидетельница Архипова словесно оскорбила адвоката!
– выпалил он.

– Архипова, вы получаете последнее предупреждение, - сказал судья, - за следующее нарушение порядка я буду вынужден выдворить вас из зала, а за оскорбление адвоката выписываю вам штраф.

Елизавета тут же смолкла с видом безмерно оскорбленной добродетели. Белла прожгла ее взглядом: "Ты говорила, что твой "Даник" "просто прикололся" над Василисой и не понимала, "что тут такого"? Да еще обманула меня и Наташу, уверяя, будто не знаешь, в чем заключался "просто прикол"? Ты мне за это ответишь. И за "цыганьё" - тоже. Я и сама знаю, что я цыганка, но я еще и классный адвокат, а тебе, похоже, кроме "правильного" происхождения и гордиться больше нечем. Из актерской школы тебя турнули за неуспеваемость, любимый тебя использовал, как куклу из секс-шопа, воспитанники в детском саду тебя раздражают, более успешным выпускникам "Райзинга" ты завидуешь и тешишь себя тем, что они выбились только потому, что угождали владелице школы... И пожалела бы я тебя - глупую, ленивую, завистливую дурищу, если бы ты так меня не разозлила. Теперь жалости не жди, авадакедавра!"

Белла перешла к статье обвинения, которую озвучил следователь Минский и заявила, что на самом деле Егора Степанова можно обвинить только в причинении смерти по неосторожности потому, что есть свидетели происшествия, готовые подтвердить: это был несчастный случай, Степанов не имел намерения убивать, он не ожидал, что Гусев потеряет равновесие и поскользнется на дорожке возле памятника.

– Откуда вы знаете, что Степанов не собирался убивать?
– выкрикнул с места Минский.
– Он вам сам сказал? Да если бы моя дочь...
– он осекся.

– Вы бы захотели убить, - подхватила Белла. "Так я и знала. Он тоже в курсе, а меня уверял, что понятия не имеет. Не люблю, когда меня держат за болвана... И очень сержусь. А когда я сержусь... в Питере хорошо знают, что бывает!"

– Я сама в числе свидетелей, Дмитрий Иванович, - парировала она, ухмыльнувшись под маской в ответ на заметавшийся взгляд следователя.
– Вы сами записывали мои свидетельские показания!

– И вы в темноте увидели и удивление, и недоумение, и отсутствие преступных намерений?

– Парк хорошо иллюминирован, и на зрение я пока не жалуюсь. Так что - да, увидела. Кстати, а записи видеокамер в парке уже есть в деле?

Минский снова посмотрел на Беллу с ненавистью и смолчал.

– А почему вы их еще не сняли и не прокрутили? Вебкамеры сейчас могут очень выручить при следственной работе...

Во взгляде следователя читалось: "Все бабы, как бабы: новогоднее меню составляют, платье выбирают, к косметологам и маникюршам записываются, подарки скупают... А ты, шилопопая, сама не готовишься и хочешь, чтобы все вокруг тоже козлами прыгали. Лучше бы пироги мужу пекла, - он увидел золотой ободок на тонком пальчике адвокатессы, - салаты строгала, "Красотку" или ту же "Иронию" смотрена... И как муж тебя терпит? Или сам такой же чеканутый?"

Судья неодобрительно посмотрел на него и велел снять и приобщить к делу записи вебкамер в парке возле места происшествия. А потом опросил Беллу уже как свидетеля. Елизавета и Василиса должны были выйти сразу же после нее.

Взглянув на экран скайпа - ("Не волнуйтесь, Егор Павлович. За дело взялась я, и я вас выручу!") - Белла заняла свидетельское место.

***

– Ну, да, кадрился ко мне, - Лиля Карпова потеребила ремень сумки.
– Но я его отшила. У меня уже есть парень и зачем мне еще один?