— А Орден?

— Ордена не существует! — голос мэра сорвался на крик. — Это сказки! Пугалки для детей! Есть один некромант, который возомнил себя неприкасаемым, и есть мы, кто должен его остановить!

Шатов смотрел на мэра долгим, оценивающим взглядом. Что-то не сходилось. Реакция была слишком острой, слишком эмоциональной для опытного политика. Дроботов чего-то боялся, но чего?

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — сказал он наконец. Голос оставался ровным.

— Все ресурсы Инквизиции направьте на поиск Пирогова. Объявите его в розыск. Распространите ориентировки. Проверьте все его связи: друзей, родственников, знакомых.

— Будет исполнено.

— И ещё… — Дроботов понизил голос. — Это дело под моим личным контролем. Все рапорты приносите напрямую мне. Без посредников.

Странное требование. Обычно мэр не лез в оперативную работу Инквизиции, у него хватало своих забот.

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Шатов отдал честь, развернулся и вышел из кабинета.

В коридоре он остановился. Посмотрел на закрытую дверь. Что-то было не так с мэром Дроботовым.

Граф Алексей Петрович Бестужев прибыл в мэрию через час после ухода Шатова.

Его авто — чёрный удлинённый седан представительского класса — остановилось у парадного входа. Водитель открыл дверь. Граф вышел, одёрнул полы пальто и направился внутрь.

Один из богатейших аристократов Империи. Владелец сети клиник и имеющий в своих активах доли в заводах, землях, банках. Отец двоих детей — Анны и Петра. Вдовец — жена умерла десять лет назад. И человек, который знал о воронках больше, чем хотел бы.

Секретарь провёл его в приёмную. Дроботов вышел навстречу с распростёртыми объятиями и фальшивой улыбкой.

— Алексей Петрович! Какая честь! Давно не виделись!

— Аристарх Феофанович, — Бестужев ответил рукопожатием. Крепким, но без вызова. — Действительно давно.

Они были знакомы много лет. Встречались на приёмах, балах, официальных мероприятиях. Обменивались любезностями, обсуждали погоду и политику. Типичные отношения представителей высшего света — вежливые, но неглубокие.

— Проходи, проходи, — Дроботов указал на кресло. — Чаю? Кофе? Чего-нибудь покрепче?

— Благодарю, ничего не нужно.

Бестужев сел. Спина прямая, руки на подлокотниках. Поза человека, который пришёл по делу, а не для светской беседы.

Дроботов уловил настроение. Улыбка чуть потускнела.

— Чем обязан визиту, Алексей Петрович?

— Над Москвой нависла серьёзная опасность, Аристарх.

— О чём ты? — Мэр замер. Улыбка полностью исчезла с лица.

— О воронках, — Бестужев смотрел ему прямо в глаза. — И об Ордене Очищения.

Дроботов побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Его лицо прошло через весь спектр оттенков за несколько секунд.

— Откуда ты знаешь?! — прошипел он.

— У меня свои источники.

— Какие источники?! Это секретная информация!

— Аристарх, — Бестужев поднял руку, — успокойся. Я здесь не для того, чтобы устраивать скандал. Я здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — мэр нервно рассмеялся. — Помочь с чем?

— С Орденом. С воронками. С тем, что происходит в городе.

Дроботов опустился в своё кресло. Вытер лоб платком — несмотря на прохладу в кабинете, он вспотел.

— И как же ты собираешься помогать?

— У меня есть человек, — Бестужев говорил спокойно, размеренно. — Специалист. Он разбирается в некромантии лучше, чем кто-либо в Империи. Он уже уничтожил одну из воронок — центральную, над детским садом.

— Уничтожил?

— Да. Той самой ночью, когда произошёл инцидент с Инквизицией.

Дроботов прищурился.

— Ты говоришь о Пирогове, — догадался он.

— Да, — Бестужев кивнул. — О докторе Святославе Игоревиче Пирогове.

— О некроманте, который похитил капитана Инквизиции?

— О человеке, которого несправедливо обвиняют.

Мэр издал звук — что-то среднее между смехом и рычанием.

— Несправедливо? Он — некромант! Это доказано! Детекторы зафиксировали!

— Он — некромант, который борется с Орденом, — Бестужев не повысил голоса. — Не создаёт воронки, а уничтожает их. Не помогает злу, а противостоит ему.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я знаю его лично. Он спас жизнь моей дочери. Спас жизнь мне. Он работает в клинике, которую я финансирую. Я наблюдал за ним месяцами и могу поручиться, что он на нашей стороне.