«Северный форт» — место мрачное, но надёжное. Идеально для того, что я планировал.

— Принято, — Ярк махнул своим людям. — Выдвигаемся. Быстро и тихо. Через пятнадцать минут здесь не должно быть никаких следов нашего присутствия.

Конвой — два фургона и джип сопровождения — тронулся в ночь.

«Северный форт» встретил нас бетонными стенами, запахом машинного масла и гулом вентиляционных систем.

Мы проехали в подземный ангар. Огромный, как футбольное поле. Здесь было уютно, как в морге. Впрочем, после сегодняшней ночи морг казался почти привлекательным местом для отдыха. Там тихо. И никто не стреляет.

Нас выгрузили. Машины отогнали в угол ангара. Бойцы рассредоточились — кто на посты, кто на отдых.

Первым делом я занялся командой.

Кирилл выглядел плохо. Магическое истощение прогрессировало с каждым часом.

Наручники сняли ещё в машине, но подавляющий эффект не прошёл мгновенно. Магический резерв был заблокирован на несколько часов — организму нужно время, чтобы восстановить связь с источником силы. Как после долгой анестезии — онемение проходит постепенно.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

— Отвратительно, — честно ответил Кирилл. Голос хриплый, едва слышный. — Как будто из меня выкачали всю кровь. И не залили обратно.

Неплохое описание. Магическое истощение действительно похоже на острую анемию — та же слабость, бледность, головокружение. Только вместо крови — магическая энергия. И лечится не переливанием, а отдыхом и восстановлением.

— Пройдёт, — сказал я. — Несколько часов сна, и будешь как новый. Ну, почти новый.

— Обещаете?

— Обещаю.

Костомара наконец выпустили из мешка. Он собрался — медленно, со скрипом и ворчанием. Кости вставали на свои места, суставы щёлкали. Процесс напоминал обратную перемотку видео с разбитой вазой.

— Наконец-то, — пробормотал скелет, вращая черепом, чтобы размять шейные позвонки. — Час в мешке. Как селёдка в бочке. Позор.

— Ты был нашим козырем на случай, если Ярк не успеет. Фактор неожиданности никто не отменял. Ты цел? — спросил я.

— Более или менее. Три ребра треснуты, два пальца отсутствуют — где-то в мешке остались, надеюсь. Череп в порядке, позвоночник на месте. Жить буду. Вернее, не-жить.

Ростислав был уже почти невидим. Призрак истощил себя до предела — ещё немного, и он бы просто растворился. Ушёл бы в небытие, в то место между мирами, откуда призраки черпают силы. Вернулся бы, но не скоро.

— Ростислав?

— Здесь, — голос донёсся откуда-то из-под потолка. Слабый, как шёпот ветра. — Еле… держусь…

— Отдыхай. Тебе нужно восстановиться.

— Спасибо… хозяин… — и мерцание исчезло. Ушёл в режим регенерации.

— Кирилла, Костомара и Ростислава — в комнату отдыха, — распорядился я. — Им нужно восстановить силы.

Ярк кивнул. И уточнил:

— У нас есть специальное помещение для таких случаев. Мы её называем комнатой регенерации.

— Комнатой регенерации?

— Слабое поле позитивной энергии. Не лечит, но ускоряет восстановление магического резерва в несколько раз. Полезная штука, когда твои люди возвращаются с операции полностью выжатыми.

Позитивная энергия. Жива. Противоположность некромантии. Для моей нежити — не идеально, может вызвать дискомфорт. Но для Кирилла — самое то.

— Веди, — сказал я.

Бойцы увели мою команду. Остались я, Ярк и двое пленников в фургоне.

— А теперь, — сказал я, — займёмся делом.

Комната для допросов располагалась на нижнем уровне бункера.

Мы спустились на лифте — старом, скрипучем, с решётчатыми дверями. Кнопки стёрлись от времени, но механизм работал исправно.

Третий подземный уровень. Коридор был узкий, с низким потолком. Бетонные стены, выкрашенные в серый цвет. Лампы здесь редкие, тусклые. Ощущение, что ты в подводной лодке или в катакомбах.

Комната для допросов находилась в конце коридора. Тёмное помещение, скудно освещённое синими лампами. Бетонные стены, никакой мебели — только стол с мониторами в центре. И два больших зеркала на противоположных стенах.

Односторонние. Те самые, через которые видно только с одной стороны.

За первым зеркалом располагалась небольшая комната. Пустая, без окон, с единственной лампой под потолком. Металлический стул привинчен к полу в центре.

На стуле сидел Стрельцов. Руки его были прикованы к подлокотникам. Грудь мерно поднималась и опускалась — дышит, но всё ещё без сознания. Синяк на виске — тот, что я оставил — наливался цветом, расползался по коже. К утру будет впечатляющая гематома (кровоизлияние в мягкие ткани).