Потом она вспомнила, что говорил ей Степанов об убитом. Якобы Гусев никаких добрых слов не заслуживал. "Ни вот на столько не раскаиваюсь", - сказал он Наташе, склонившейся над ним. И еще - о какой-то тяжелой и горькой тайне, которую не хочет разглашать...

"Утром поеду к ней", - Наташа повернулась набок и сразу заснула.

Проснулась она от аромата кофе и мерцания многочисленных лампочек, которыми они щедро украсили квартиру. Впрочем, настроение у Наташи было не праздничное. И судя по виду хлопочущей на кухне Беллы, подруга тоже была озабочена чем-то далеким от грядущего Нового года.

– Все думаю о вчерашнем, - сказала Белла за завтраком, - что-то тут не так, вот только не могу понять, что именно. Степанов этот не похож на убийцу.

– А мне он сказал, что Гусев слова доброго не стоил, - Наташа вспомнила смачно гогочущего через хмельной матерок потерпевшего. "Это он так со своей девушкой разговаривал... Или она сама сдабривает речь этой лексикой, или ему просто плевать на окружающих; как хочет, так и выражается. Выразительная черта. Видно, он был одним из людей, живущих по принципу "А что тут такого?". И о дочери Степанова грубо высказался... Что у них случилось?"

После завтрака Белла сказала:

– Ты пока ничего не планируй. Нам могут позвонить из прокуратуры, вызвать к следователю. Нужно побыть дома хотя бы до обеда. А я уже думаю, как добыть договор о найме... Кстати, я бы посоветовала следователю, если бы он не был таким напыщенным индюком: пусть потрясет подружку Гусева, эту "заю". По-моему, она могла бы пролить свет на то, какой конфликт был у возлюбленного со Степановым...

– И как это коснулось дочери Степанова, - добавила Наташа.
– Хотя, она могла и не вникать в такие дела, - она вспомнила глуповатые кукольные глаза Архиповой, ее губки сердечком и кудряшки.

– Она могла знать что-то о причинах его перевода с понижением, - продолжала Белла, - по-моему, они не один год в отношениях... У меня чутье.

– Его перевели шесть лет назад, - охладила ее пыл Наташа, - а с Архиповой он мог завести роман лет пять назад... Мне кажется, что разгадка - в другом. Если бы удалось понять, в каком направлении покопаться в первую очередь!

– Я правильно тебя поняла?
– посмотрела на нее Измайлова.
– Ты все-таки решила расследовать это дело?

– Попытаться можно, - Наташа бросила в кофе ломтик лимона.
– Оно похоже на айсберг: над водой лишь малая часть, а основная - скрыта глубоко под водой...

Она замолчала, глядя в окно. Снова шел снег, и Летний сад уже приобрел праздничную чистоту. Ветви деревьев стали пушистыми и праздничными.

– Как было с моим делом, - тихо сказала Наташа, - с первого взгляда тоже все было ясно: преступление раскрыто, злоумышленница задержана и ждет суда. И никого не интересовала подводная часть айсберга. Публика в комментариях с удовольствием кинулась пинать мерзавку, которая мало того, что подозревается в убийстве и попытке теракта, так еще и смеет быть не такой, как все. Мне не простили того, что я служила в десанте вместо того, чтобы варить мужу щи и стирать носки. А следователь уже приценивался к коньяку, чтобы спрыснуть новую звездочку на погонах за раскрытие преступления года...

– Один гад в комментариях предлагал отправить тебя в мужскую камеру, "чтобы не выпендривалась", - брезгливо поджала губы Белла, - я ему в ответ пожелала самому туда попасть. С таким удовольствием это расписывал, прямо смаковал... Тьфу!

– Согласна, - тоже поморщилась Наташа, - наверное, ему нравится порнуха о женщинах в тюрьме и магазинных воровках. Он, может быть, не прочь проделывать то же самое. Это они считают признаком крутости и мужества. Я таким всегда отвечаю: хотят проявить мужество, пусть в "горячую точку" съездят, послужат на передовой.

Зазвонил ее телефон.

Наташа увидела на экране незнакомый номер и предположила, что это следователь Минский. Так и оказалось. Он пригласил ее в прокуратуру к одиннадцати часам.

Почти сразу он позвонил Белле и назначил ей время - полдвенадцатого.

– Ну, что?
– спросила Белла, закончив разговор.
– Сейчас проедем к нему, а потом поедем на Западный Котлин?

– Ты поедешь к Василисе со мной?

– Да. Я Котлин знаю, как свои пять пальцев. Без меня ты там заблудишься.

***

В прокуратуре они узнали, что Егор Степанов остается в больнице. Подозрение на инфаркт не подтвердилось, но вывих был очень тяжелым и пациенту был прописан строгий постельный режим.

Дмитрий Иванович Минский долго и дотошно опрашивал Наташу о том, что произошло в парке и тоже пытался скрыть свою досаду: надо же было Гусеву погибнуть в Кронштадте под Новый год. "И зачем его только сюда принесло", - читалось на лице следователя.

– Встречал бы уж Новый год в Питере, - не удержался он под конец, - был бы жив, и нам меньше проблем!