— И закажем, и выпишем, если надо будет, — Тона пригладила птице хохолок и орлан одарил Иви гордым взглядом.

— А где тогда будет останавливаться сенор Воманжер, когда приедет к тебе лечится в следующий раз? Он же всегда требует себе лучшие аппартаменты?

— Хоть на чердаке пусть селится, — махнула рукой Тона, — надоел он мне хуже смерти. Ну не могу я ему помочь, что тут поделаешь?

— И что за хворь у этого сенора Воманжера, — поинтересовался девин, уминая блинчик. — Что-то легочное?

— Закрой уши, Ив, — потребовала Тона.

— Ой, да знаю я, — скривилась та, — он как зелья вашего напьется, матушка, так скорей в селение идет по девкам, а они потом ко мне все бегут за амур-травой.

— Амур-трава? — поднял брови Рассел.

— Бегут к тебе? — подняла брови Тона.

— Ну да. Вас-то они боятся, матушка, да вы и не смолчите, начнете им нотации читать, а мне не жалко, девки у нас в селении хорошие, дуры правда, но хорошие. Ладно, ладно, — она закатила глаза к потолку и заткнула уши указательными пальцами.

— У Воманжера мужская немощь, — пояснила Тона, — и как не объясняй ему, что надо меньше пить и хотя бы один центнер веса сбросить, все без толку. Я ему одноразовый настой даю, чтобы он с собой забирал, к жене, а он тут все за раз выдудлит и к девкам. Однажды его жена приехала ругаться, шарлатанкой меня называла, так я ей настой отдала, она потом мне письмо с благодарностями прислала, очень довольная осталась. А я все голову ломаю, почему девки ко мне за амур-травой не ходят, я бы им тоже просто так дала, свои ведь. Да им у Иви проще выпросить.

И она дала знак Ивейне, что закончила. Та опустила руки и с блуждающей улыбкой продолжила завтракать. После Тона с Расселом отправились в чулан, а Ив осталась мыть посуду, причем мать и дочь немало попререкались между собой.

Поначалу Тона воспротивилась и уговаривала Ивейну оставить посуду ей, она непременно все перемоет сама, лишь только покажет мэтру Северину корзину с сорочкой. Ив уставилась на мать с таким ужасом, что Рассел ухватил Тону за рукав и настойчиво потащил за собой.

— Перестань, Тона, ты совсем напугала девочку. Раз мы не можем ей все рассказать, значит нужно вести себя как обычно. Мы ведь и сами ни в чем не уверены. А ты и птиц за стол усадила, и в аппартаменты их поселяешь.

— Так это же детки Эррегора, Рас, — с укоризной покачала головой Тона, — как же по-другому?

Рассел лишь вздохнул. И через минуту крутил в руках небольшую корзину с лентами, прикладывал к себе простую сорочку, пожелтевшую от времени и ничего, совсем ничего не чувствовал. Ни в голове у него не прострелило, ни в сердце. Тона напряженно следила за ним, закусив губу. Рассел медленно сложил сорочку, положил в корзину и повернулся к ней всем своим могучим телом.

— Отведи меня к этой вашей Эзаре, Тона. Прямо сейчас веди.

***

Рассел шел за Тоной по узкой тропинке вдоль густых зарослей, возвышающихся с обеих сторон, словно живая изгородь, а затем тропинка внезапно оборвалась, заросли расступились и перед ними оказался небольшой домик с красной черепичной крышей и цветными ставнями. Возле дома в небольшой клумбе копошилась женщина, заметив пришельцев она разогнулась, подбоченилась и насмешливо проговорила, беззастенчиво разглядывая Рассела:

— Здравствуй, Тона. Это где ты такого красавчика выхватила? Везучая ты у нас, то короли с амирами у тебя пропадают, то такие мужчины захаживают. Или может, ты его для меня привела?

— Не для тебя, а к тебе, — ворчливо ответила Тона и тут остановилась, изумленно вытаращив глаза: — Эзара! Что это с тобой? Да ты лет на тридцать помолодела!

А Рас давно уже все глаза проглядел. Со слов Ивейны он представлял себе ведунью дряхлой старухой, а перед ним стояла моложавая особа со жгучими глазами и иссиня-черными по пояс волосами.

— Дни хорошие были, хлебные. Тут один мне целых двадцать лет отвалил, догадайся, чего захотел?

— Откуда ж я знаю. У тебя чего только не просят!

Эзара наклонилась и зашептала Тоне на ухо с заговорщицким видом. Та охнула и прикрыла рот рукой.

— И что, нарастила?

— А как же! — горделиво сообщила та. — Так и пошел, еле ноги переставлял. Теперь жду, когда назад приволочется, укорачивать. Думаю, еще с десяток лет возьму.

— Злая ты, Эзара!

— Это не я злая, — Эзара зевнула и принялась полировать о рукав длинные ногти, — это люди глупые, сами идут, я никого силком не тяну. Вот и вы пришли, говорите уже, чего надо.