Но хозяин продолжал суетиться вокруг него.

– Медведь я неуклюжий! Представить себе не могу, как это у меня так неловко вышло.

– Нет-нет. Это моя вина. Я даже не предполагал, что разговор о болезни викария так вас огорчит.

Мистер Гилвелл замер, потом тяжело опустился на стул.

– Так что же, он серьезно болен? – спросил Себастьян.

– Но вы ведь приехали не для того, чтобы его наказать?

– Наказать?

– Ну да. Как вы сказали про поездку, я и подумал: вдруг вас послали из Лондона, кто-то из начальства послал… То есть, я надеюсь, вы здесь не для того, чтобы лишить его прихода. – В голосе его звучала мольба. – Нам так нужен наш викарий, ваша светлость. Это единственный викарий в нашем городишке за последние сто лет. Предыдущего растерзала толпа папистов. Так что сами понимаете, какая у Белхама репутация. Городок у нас маленький, провинциальный. От Лондона до нас далеко, но это вы и сами должны были заметить. Да и проклятые шотландцы под боком.

Себастьян с трудом удержался от комментариев.

– Ваша светлость, без викария нам никак.

– Понятно. – Себастьян с любопытством взглянул на мистера Гилвелла. – По правде говоря, вы, сэр, не производите впечатления такого уж набожного человека. Почему же вы так привязаны к викарию?

Мистер Гилвелл густо покраснел.

– Вам это трудно понять, в Лондоне ведь сколько священников. А здесь… – Он махнул рукой в сторону кухни, в открытую дверь которой то входили, то выходили три молодые женщины. – Здесь без него не обойтись. У меня три дочки, всем им скоро замуж пора. А что за свадьба, если викария нет? Придется тогда в Кенсингэм за священником посылать, так-то вот. А возьмите бедных, больных… О них ведь тоже заботиться надо.

– И что, ваш викарий всем этим занимается? – И Себастьян вспомнил того невменяемого старика, которого видел несколько часов назад.

– Когда сам не может, следит за тем, чтобы этим другие занимались.

– Хотите сказать, этим занимается его дочь.

Мистер Гилвелл изумленно взглянул на него, да только хмыкнул.

– Хочу сказать, что она следит за этим, и все.

– То есть мисс Шалстоун делает за отца всю его работу?

– Да нет, не всю. – Он машинально почесал шрам на руке. – Он проповеди читает, и хорошие проповеди, без всех этих страстей про геенну огненную. А еще – крестит, венчает и все такое.

– Но все, что должен делать именно он, делает его дочь.

Мистер Гилвелл заерзал на стуле.

– Да ничего такого я не говорил. До смерти жены викарий и проповедовал, и советы добрые давал – насчет души, и невест готовил к венчанию… Но сам-то он все не успевал, его жена о бедных заботилась, женщинам помогала… У них вдвоем здорово получалось. Потом она умерла. А он… он вроде как не в себе стал, понимаете?

Этого Себастьян понять не мог.

– Не в себе? Он что, с ума сошел?

– Не сошел он с ума. Просто он не всегда справляется со своими обязанностями. Горе его сломило, он прямо на себя перестал быть похож. А сейчас…

– Сейчас он пьет, – сказал Себастьян.

– Я этого не говорил!

– Нет. Но то, что у этого человека проблемы со спиртным, совершенно ясно. Стоило мне его увидеть, я сразу догадался.

Хозяин гостиницы весь напрягся.

– Прошу прощения, но вы бы лучше об этом не говорили. Человек никак от горя не оправится, и мы – мы жалеем его. Работа-то все равно дела-ется.

– То есть вы его покрываете, а дела – на его дочери.

– Работа-то делается, – упрямо повторил мистер Гилвелл.

Себастьян вздохнул. На свой вопрос он так и не получил ответа. Что с викарием – страдает ли он от безутешного горя или просто стал беспробудным пьяницей? И выдержит ли он, черт подери, по-ездку?

И Себастьян решил зайти с другой стороны. – А что дочь викария?

Мистер Гилвелл откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Вы про Корделию?

Корделия? Ах да, кажется, так ее зовут. Подходящее имя, хотя Шекспир, возможно, представлял себе существо более покладистое, когда писал своего «Короля Лира».

– Да. Расскажите, пожалуйста, про мисс Шалстоун.

– Я уже говорил вам – она делает то, чего викарий делать не может.

– Это-то ясно. – Он вспомнил, как она предпочла не отвечать на его вопрос о том, пишет ли она за отца проповеди. – Почему она живет с ним? Она ведь могла бы замуж выйти. Разве у нее нет поклонников? Мне показалось, что она достаточно привлекательна. – Более чем, добавил он про себя.

– Да, здесь есть некоторые трудности. Поклонники-то у нее были, и люди все приличные. Но она всем отказала. Говорит, что не может оставить отца.

Это многое объясняет, подумал Себастьян. И почему она музыкой балуется, и почему отца защищает, и отчего у нее такой странный испуганный взгляд… И он вспомнил, что и у его матери за несколько месяцев перед смертью был точно такой же взгляд. Она-то жила с кутилой и мотом.

Он только головой тряхнул. Каков викарий! Разве такое возможно? С дворянами подобное случается, но со священником! Отец Себастьяна, к примеру, был только одним из многих славных представителей рода, разбазаривавших семейное достояние. Привело это к тому, что Себастьяну пришлось отцовские владения на Востоке превратить в торговую компанию, что и позволило ему мало-помалу выплачивать долги покойного родителя.