Тристан с тяжелым стоном лег на кровать и притянул ее к себе. Море наконец-то успокоилось, и корабль медленно и плавно покачивался на волнах. И это бы убаюкало Адалину, но кровь в ее венах кипела от неутоленного желания.

– Как только мы сойдем на сушу… обещаю, Адалина, ты охрипнешь от беспрерывных стонов, а на следующее утро не сможешь ходить. Но я не буду спать с тобой сейчас. Только не так.

От слов Тристана внизу ее живота все затрепетало, а жар с щек спустился к груди.

– Не так? – еле слышно повторила она, уткнувшись лицом в сгиб его шеи.

– Я пьян, очень пьян. Завтра я многое не вспомню, а если вспомню, то буду жалеть. Не хочу так. Не с тобой.

– Почему?

– Потому что я хочу запомнить каждый миг нашей близости так ярко, насколько это возможно.

Грудь Адалины защемило, но это сладкое чувство быстро сменилось горечью.

Он пьян. Да, Тристан не вел себя странно или глупо, как бывает с другими захмелевшими мужчинами, но говорил он явно не как трезвый Тристан. Его желание было вызвано не чувствами, на которые так глупо надеялось ее сердце, а обычной похотью, помноженной на ром.

Адалина приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза, но Тристан лежал с прикрытыми веками. Бледность на его лице сменилась небольшим румянцем, губы слегка приоткрылись, а дыхание стало размеренным и тихим. Он спал.

Она проглотила горькое на вкус разочарование и обиду и уже собиралась подняться с кровати, когда Тристан вновь обхватил ее за талию.

– Останься со мной, – хрипло прошептал он, а потом перевернулся набок, положил голову ей на живот и обнял, как подушку.

Адалина растерялась. Она запустила пальцы в его густые волосы, такие мягкие, что хотелось трогать их без остановки.

– Остаться в твоей каюте?

– Со мной, – едва разборчиво пробормотал Тристан и окончательно уснул.

Она боялась пошевелиться, чтобы его не разбудить, и лишь неустанно гладила по волосам и спине. Ее пальцы то и дело задевали цепочку с медальоном – таким ценным для него и ненавистным для нее. По ее щеке скатилась одинокая слеза, сорвалась с подбородка и упала на плечо мужчины, в чьих руках была не только ее жизнь, но и сердце.

Глава 25

На следующий день Тристан, как и ожидала Адалина, не помнил и половины того, что происходило между ними накануне.

– Полагаю, ты узнала мой маленький секрет? – спросил он.

Тристан выспался и выглядел гораздо бодрее, чем прошлым вечером. А вот Адалина, напротив, почти не спала.

– Да. Отважный глава «Черной розы» боится плавать, – в притворном ужасе прошептала она. – Ты что же, не помнишь, как рассказывал мне об этом?

Тристан, надевая чистую рубашку, нахмурился.

– Смутно.

– А что еще ты помнишь?

– Помню про куртизанку с твоим именем, что какой-то лорд был в нее влюблен. Еще, кажется, я приставал к тебе. Собственно, в этом я грешен даже по трезвости, но раз ты разговариваешь со мной без ненависти и презрения, значит, я не зашел дальше дозволенного.

Адалина с трудом проглотила болезненный ком и неопределенно повела плечом.

– Все как всегда – банальные похабные шуточки, не более.

– И славно, – будничным тоном произнес Тристан и принялся за завтрак, который принесла служанка из камбуза.

Адалине же кусок не лез в горло.

– Мне показалось, что ты был не настолько пьян, чтобы ничего не помнить.

Тристан закинул в рот виноградину и, медленно прожевав, сказал:

– В том-то и прелесть: даже когда я напиваюсь, по мне этого не видно. Я веду себя вполне обычно, разве что становлюсь более болтлив. Но наутро все как в тумане. Поэтому, дорогуша, если видишь меня в состоянии пьяной скотины, можешь не сомневаться: я просто отыгрываю роль.

– Буду иметь в виду.

Тристан с аппетитом ел горячую еду, а Адалина лишь лениво ковырялась вилкой в деревянной посуде. Она исподлобья посмотрела на него – такого спокойного, собранного, в приподнятом настроении.

– Тебе уже лучше? – поинтересовалась она, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей о прошлом вечере.

– Можно и так сказать, – ответил он с задумчивым выражением лица. – Первые дни всегда самые сложные, потом привыкаю. Спасибо, что побыла со мной, я слишком горд, чтобы просить кого-то о помощи, и предпочитаю справляться в одиночку.

– Ты это про страх плавать?

Он какое-то время помолчал, а потом ответил:

– Да, именно о нем.

* * *

Весь путь до Малого Материка занял две недели. «Золотой рассвет» прибыл в порт самого большого в Миреасе города – Харият, название которого означало «город свободы». Здесь все отличалось от Западного и Южного королевств. Солнце палило так нещадно, что даже сквозь тонкую подошву туфель ощущалась горячая, потрескавшаяся от сухости земля, на которой росли лишь странные деревья с высокими голыми стволами и огромными листьями на вершине да диковинные кустарники высотой с человека.