— Ты как? Он тебя не ранил? — спросил курьер.

— Нет, только с ног сбил. — Джей встал, ощупывая себя. Кости вроде целы. — Это что? Морф? Неужели до нас добрались?

— Неделю как первого обнаружили. — Ичи сощурился. — Но это закрытая информация. Чтобы не было паники.

— Ты хоть бы предупредил, что ли! — возмутился Джей.

— Сам узнал накануне, — оправдался курьер. — А тебе я давно говорил: пора завести хотя бы станнер, а лучше ещё и «глаза» для ночного видения. Мало ли что может случиться. Шляешься по всяким подземельям.

Ичи улыбнулся своей же шутке.

— Товар принёс?

Джей извлёк из внутреннего кармана автономный контейнер. Маленький, в ладонь помещается. А добра здесь на миллион.

— Я доработал систему репарации. Клиенты обрадуются эффекту.

— Может, ты, и правда изобретёшь лекарство от старости, — хмыкнул курьер.

— Это вряд ли, — фыркнул Джей. — Сколько не латай органику, всё равно — это хлам. А перспектива цифрового бессмертия пошла по одному месту двести лет назад.

— Это точно, — чуть улыбнулся Ичи и тоже достал контейнер.

— Вот, всё как заказывал. Я одного не понимаю, ты ведь можешь получить такие же комплектующие через свой НИИ. И брать всю сумму за биоботов деньгами.

— Не такие же, а индийские. Штаты считаются слишком дорогими, и мы закупаем аналоги. А качество — отстой. Да и поставки теперь не дождёшься, сам знаешь, Индии немного не до того. А тогда не будет ни исследований, ни товара, — ответил Джей и кивнул на пушку Ичи. — Ладно, уговорил. В следующий раз ещё и станнер принеси. Такой же, как у тебя. И «глаза».

— Здравое решение, но стоимость вычту из гонорара, — кивнул курьер. — Если нам доведётся увидеться, мало ли что.

Он кивнул на тело морфа.

Дома Джей сразу залез под душ. Тело била мелкая дрожь, по лбу тёк пот. Биоботы, наверное, не успевали метаболизировать гормоны стресса. Джей не спешил выводить браслет из серого режима. Иначе данные о состоянии пойдут с импланта… кто знает, куда они могут пойти. И что там Биолайф отслеживает, а что нет. И если морфы уже здесь, не пора ли им собирать и анализировать подобную информацию? Джею не давала покоя слюна твари. Тщательно оттирая лицо с мылом, он гадал, сколько успел вдохнуть, и проходит ли вирус через кожный барьер? Информации о СМО крайне мало. Даже в научной базе — крохи. Структура вируса неизвестна, инкубационный период — тоже. Только ясно, что он вызывает такие повреждения тканей, что биоботы сходят с ума, пытаясь репарировать тело. Отсюда мутанты — морфы.

Джей ещё немного постоял под душем, давая организму сбросить стресс. Потом выключил воду и выдохнул.

«Учёный я, чёрт подери, или нет? А накручиваю себя, как домохозяйка. Будем рассматривать только факты. И в выводах использовать логику».

В Сеть он вошёл с серого импланта, чтобы не светить свой таким запросом.

«Запрос: СМО, симптомы, течение, лечение».

Джей настроил голосовой ответ, чтобы картинки перед глазами не мешали одеваться.

«СМО (синдром морфирования организма), — сообщил приятный женский голос. — Терминальные симптомы: светобоязнь, агрессия, потеря контроля над собой, формирование нетипичных для своего вида структур организма, как внешних, так и внутренних. Инкубационный период неизвестен. Предполагаемые симптомы для диагностики согласно последним данным чип-импланта больных: ускорение метаболизма, обильное потоотделение, специфический запах и повышение температуры».

Джей мысленно рассмеялся:

«Предполагаемые симптомы для диагностики? Лучше так ничего и не придумали? И когда их ждать, за пять минут перед тем, как рога начнут расти, или чуть раньше?»

А когда он станет заразным? До симптомов или после? В общем, с прошлой недели ничего нового. Если Китай и Индия нарыли чего-то интересного, то не поделились. Остаётся надежда, что завтра будет инфа по внутренним каналам. Завтра…

А завтра предстоит ехать на работу в подземке. Морфы уже здесь, вентиляция общая, а людей даже респираторы не обязали носить! По опыту Индии вирус заразен ещё как. Там две недели как обнаружили, а в Китае уже первые морфы появились в метро. Правда, скорее всего, обнаружили-то гораздо раньше, поняли, что не знают, что с этим делать, а только потом признались. Значит, есть шанс, что не так уж оно быстро распространяется, а, получается, не так заразно. Интересно, что это морфам в тоннелях так нравится? Света они, получается, не боятся. Хотя скоро, возможно, это уже не будет загадкой. Может, удалёнку у шефа попросить?

Джей передёрнул плечами и вырубил серый режим смарт-браслета. Заиграла фоновая музыка. На внутренний экран виджета сразу же полезли уведомления от приложений, в том числе из рабочего чата в Телепате. Любит ведь шеф дёрнуть на выходных. Что тут у нас? Ого! Важное сообщение. Быть завтра к девяти. Всем. Какие-то важные персоны приедут в НИИ смотреть как там и чего. Может, денег дадут на исследования.

Тьфу, гарбатый билд, теперь не отпроситься! А что там по биопараметрам? Температура в норме, метаболизм тоже. Ну и глитч с ним! Окружённый привычным интерфейсом Джей как-то сразу успокоился.

А может, повезло и ничего он не подцепил. И не такой уж этот вирус и заразный. Лучше не накручивать себя и лечь спать. Завтра видно будет.

Джей зевнул и скользнул взглядом по унылым и сонным лицам в вагоне метро. Все либо спали с открытыми глазами, либо сидели в Сети. А может, и то и другое. Когда это сёрфинг в Сети мешал задремать? На экранах в вагоне между роликами привычной рекламы крутили заставку. Двести лет со дня нейроядерки. «Помним. Осознаём. Не допустим». День памяти! От него осталась уже одна бутафория, пора бы признать. Только прогресс тормозят. Джей отвернулся и тут же в поле зрения поймал то же самое объявление на втором экране. Вот ведь зараза! А думали, что с появлением внутреннего интерфейса рекламные экраны уйдут в прошлое. Куда там! Быстро сообразили, что это инструмент, который банерорезкой не выпилишь.