— Она… она хотела меня убить? — спросил мальчик. На его глазах появились слёзы, и он, повернувшись к женщине, закричал. — АГИ, ПОЧЕМУ? Чем я тебя обидел, что ты хотела убить меня? Я же люблю тебя!

У меня аж ком в горле образовался. Мальчик подумал, что это он виноват в том, что его хотели убить. По всей видимости эта Агнесс, была для него очень дорогим человеком.

Женщина сидела на коленях… кровь, грязь и слёзы были размазаны по её лицу. Она со злостью посмотрела на Ростислава.

— Потому что твой отец идиот! — прорычала она. — Он мог сохранить наши дома. Жизни наших родных и близких! Для этого ему всего лишь нужно было признать своим сюзереном графа Злика. Но вы же бароны Шаркфаер! Не по чину вам гнуть спины… НЕ-НА-ВИ-ЖУ! — прорычала она. — Я ещё месяц назад говорила твоему отцу, что графский род Злик неспроста активизировался. Что они что-то задумали! Надо послать разведчиков, чтобы прояснить ситуацию. Усилить караулы, но куда НАМ! Мы же самые умные! Не мне, женщине, давать ему советы! И в итоге мы прое.али приближение вражеского войска! Если бы твой отец послушал меня, мы смогли бы собрать ополчение, подготовиться к осаде, но вместо этого на начало штурма в крепости находилось всего полторы сотни воинов!

— Не сходится, — не упуская из вида Робба, произнёс я.

— Что не сходится? — повернулся ко мне Мишель.

— Она собралась убить Ростислава, и думала, что мы люди графа, — начал отвечать я. — У неё не было времени продаться этому Злику во время осады. А значит, она сделала это до того, как к ним подошло вражеское войско.

Агнесс оскалилась, и я понял, что мои слова угодили точно в цель.

— Я не хотела умирать! Я не дура, чтобы умирать за глупца! — она повернула голову к Роббу. — Если бы не они, — указала она на нас, — мы могли бы вернуться назад. Нам нужно принести голову мальчишки, и ВСЁ!

— Так это ты… кхр… — закашлялся он, — показала слабое место в стене?

Агнесс было неприятно сознаваться, и она выкрикнула.

— ДА Я! Робб, но всё это я сделала ради нас!

— Не ври, ты сделала это ради себя, — с хрипотой в голосе тут же ответил он.

Вдруг с неба раздался крик сокола.

— Киааар.

Миг, и Миша исчез. Я успел поднять голову как раз, когда из небольшого затемнения появилось копьё и проткнуло птицу насквозь. Копьё исчезло, а тело птицы, набирая скорость, полетело вниз, упав куда-то за деревья.

Мишель вновь появился.

— Надо уходить. Скоро здесь будут люди графа, — сказал он, и замахнулся, чтобы добить Агнесс.

— Нееет, — одновременно воскликнули Робб и Ростислав. Острие копья успело лишь задеть кожу на шее женщины.

— Ты понимаешь, что из-за неё погибли твои родители? — строгим тоном, произнёс Мишель, обращаясь к Ростиславу. — Что она хотела убить тебя? Ты готов после всего этого сохранить ей жизнь?

Брат смотрел в глаза Ростиславу. И мальчик отвёл взгляд.

Тогда Мишель вновь замахнулся…

— Стой! — воскликнул Робб. Но Мишель не собирался останавливаться, по крайней мере, пока не услышал следующие слова. — Я сам это сделаю.

— Ты уверен? — повернул к нему голову брат.

— Я люблю её. Даже сейчас, когда я узнал, что она предала всё, во что я верил, я не перестаю любить её. И я не смогу простить вас, если вы убьёте мою Аги. Поэтому она погибнет от моей руки.

— «Бл@ть, ЧТО? Это что за извращённые понятия о чести?».

— НЕЕТ! — закричал Ростислав.

— Сомнум, — произнёс Мишель. Он подхватил мальчика, прежде чем тот упал. И вместе с ним он отошёл от женщины.

Робб, опираясь на саблю, поднялся на ноги, и на заплетающихся ногах пошёл к Агнесс. Женщина побледнела. Она смотрела на него так, будто впервые видит.

— Не-неужели т-ты убьёшь м-ме-ня? — наполненным ужасом голосом спросила она.

— Я не смогу жить с этим грузом, — сказал Робб.

И только я сообразил, что он решил покончить с жизнью, как он кинул между ними склянку. В ту же секунду их охватило пламя.

— ИДИОТ! — с отвращением произнёс Мишель.

Я был с ним согласен. Мало того, что он самоубился, так ещё оставил своего господина на нас. На людей, которых он абсолютно не знал.

Огонь исчез также быстро, как и появился. Я заметил, что Агнесс была ещё жива. Половина её тела обгорела, тогда как вторая оставалась почти не тронутой. Не представляю какую боль она испытывала, но помогать ей я не собирался.

— Вы так и бросите её? — вышла из-под иллюзорных чар Лилия.

— Хочешь её исцелить? — спросил я.