— Сейчас тихо. — сосредоточился Никто. — Крадемся как призраки. Спрячемся в подсобной камере для бракованных изделий. Они в нее уже не заглянут…

— Удобно знать все наперед. — хмыкнул я, следуя за плывущей впереди тенью.

Вскоре уже можно было разобрать, что говорили неведомые главари этого ордена.

— … А я говорю вам, что это все нужно незамедлительно уничтожить! Избавиться от колдовской заразы раз и навсегда!

— Я солидарен с братом Антеем. Вы сами видели, сколь опасно такое оружие. От него не защитит никакой доспех, никакой щит. Сама душа расточается и рушится под его ударами…

— … И это великолепно!!! Потрясающая мощь! Теперь, когда мы избавились от коварных колдунов, разорили все их гнездо, что мешает нам употребить их секреты во благо всех разумных?!

— Именно, именно, дети мои! Мы удостоверились, что творить Оружие Духа может и простой человек, не колдун…

— Но только с помощью Сущности Магии! Ваши слова — ересь!

— Наши слова — голос всеблагого разума, вопиющий в пустыне невежества!..

Речь последнего осталась мной недослушана. Мы скрылись в узкой вытянутой каморке, затворив за собой дубовую дверь.

К счастью, «братья» кричали друг на друга так, что прямо в коридоре можно было бы устроить поединок, все равно бы не услышали.

Но вот бросаться на всех сразу — безумие. Это стало ясно, как только в приоткрытую дверь я увидел спину одного из противников. Весь закованный в тяжелые латы, с обитой стальными шипами дубиной за спиной. Казалось, такого не сдвинет с места даже сила королевы.

Она подтвердила:

— У них доспехи или железные, или обитые железом. Они ведь с магами должны сражаться — их не сильно волнует, защитит ли лист простого железа от клинка или стрелы.

— Так и есть. Больше того, у них есть что-то,позволяющее видеть неявных духов. Однажды они меня прямо тут чуть не прикончили. — добавил Никто.

— Что это вообще такой за орден? — я не боялся показаться с таким вопросом глупым, ведь местной истории знать просто не мог. Но посмотрели на меня все равно как на дурачка.

— Неужели потомки не помнят, что произошло на этих землях?! Неужели забыли всю нашу боль?! — аж взвилась Айли, едва сдерживая голос.

Никто шипяще рассмеялся.

— Посмотри на него! — взмахнул он отростком, играющим роль руки, в мою сторону. — Этот мальчик — прямой потомок тех, кто сейчас спорит в той кузнице!

— Что?..

— Что?!

— Успокойтесь! — выдохнул дух, видя, как королева отлетает от меня к стене, а я готовлюсь обороняться стилетом. — Не в прямом смысле. Этот орден пришел на эти земли из Эфтея. Там он и зародился, призванный истреблять вредное колдовство.

— Ага. А вредным они посчитали все колдовство? — иронически спросил я.

— Именно! — совсем не благородно сплюнула на пол королева. — Убив в зародыше всю магию в ваших южных землях, замучив в своих подвалах всех несчастных одаренных, они пришли сюда. Пришли потому, что эфтейский посол нашел случайно оброненный кем-то из наших стилет. Тот, что у тебя сейчас в руках, мальчик.

Я смерил взглядом утонченное оружие. Так вот в чем дело! Забрав его я грубо вторгся в причинность, которая привела вообще ко всем последующим событиям. Вот почему потом меня начало так кидать.

— Но… по их названию, я подумал, что это они оковали коридоры замка железом. Зачем вам-то это?

— А они и оковали. — ответил вместо королевы Никто. — Просто ты попал в место, где друг на друга наложилось два очень важных, узловых, события. Нахождение этого ножичка и убийство королевы Ска-Унад.

Хм. Какое знакомое название… Где же я его?… Точно!

— А разве Ска-Унад — это не племена дикарей, живущих в пещерах, поклоняющихся камню и запрещающих работать с металлами?

— Что?! Да ты хоть знаешь, что означают эти два слова — ска-унад?! — взвилась Айли.

— Откуда ему знать, благородная? Эту сказочку о вашем народе придумали уже сильно позже. Когда прямые предки паренька пришли заселять эти земли, вас уже давно загнали в подземелья и опустили до состояния диких племен. Это случилось… Так, погодите. Сейчас будет самое важное. Лже-Михаэль. Иди, послушай. Тебе это может быть полезно в будущем…

Проглотив вертевшиеся на языке вопросы, я подошел к двери и, приоткрыв ее, прислушался. А в кузне кипели нешуточные страсти.