Я, естественно, пошёл его провожать, не забыв захватить кошель с вышитым гербом семьи. Дождавшись, когда его свита и сопровождающая девушка сядут в лодку, я протянул деньги.

– Сеньор, позвольте вернуть вам долг.

Тот хмыкнул, не притрагиваясь к кошелю.

– Считай это подарком на свой день рождения, юный отпрыск Дандоло.

Я едва не насильно вложил ему кошель в руку.

– Господин Франческо, я всегда плачу по своим счетам. И сейчас, и в будущем.

Ехидная улыбка сползла с его лица и он стал предельно серьёзным, услышав последние слова.

– Я запомню это, сеньор Витале.

Мне оставалось только склониться перед ним, направляясь в дом. Мои дела на сегодня были закончены, оставалось заняться перед сном расписанием. С завтрашнего дня я планировал начать настоящую учёбу, а для этого следовало тщательно продумать свой день, оставляя в нём время для еды, прогулки, а также разогрева мышц. Я не планировал давать столь юному телу большие нагрузки, пока копошащийся и что-то перестраивающий в теле симбионт не будет готов предоставить мне больше возможностей. Пока же было достаточно того, что он подготовил мой мозг к обильному приёму информации, всё как я любил в своё время. Оставив взрослых праздновать, я поднялся наверх, забирая с собой толстую восковую свечу.

***

– Витале! – утром меня разбудил громкий голос отца, так что я, с трудом разлепив глаза, поднял голову от деревянного стола, на котором вчера заснул. Часть букв расписания отпечатались у меня на щеке и пришлось стирать это безобразие, пока в комнату не нагрянули родители.

При виде плети в руках главы семейства мне стало не по себе, но вот в другой руке он держал письмо, которым возбуждённо потрясал в воздухе, показывая его то мне, то маме. Оба родителя при этом громко восклицали и вспоминали Деву Марию.

– Что случилось? – я спрыгнул со скамейки, которая была мне ещё высока, и подошёл к ним ближе, косясь всё время на его левую руку, где находилось орудие наказания.

– Письмо от главы рода Бадоэр, – он протянул мне официальный документ, поскольку на нём красовалась обломленная восковая печать, скрепляющая документ.

Я бегло пробежался взглядом по листу, что тут же отметила мама, увидев заодно на моей щеке чернильные буквы. Ойкнув, она сама бросилась их оттирать, не позвав даже прислугу.

– Значит, та таинственная девушка вчера была его дочерью? – я вернул ему документ. – Ответь отказом, я не собираюсь жениться ни сейчас, ни в ближайшем обозримом будущем.

Отец удивлённо замер.

– Мы, конечно, слышали вчера про твои планы, и, раз уж зашёл такой серьёзный разговор о твоём будущем, будь добр, пожалуйста, посвяти нас в свои грандиозные задумки хотя бы на ближайшие пять лет.

– Тут нет никакого секрета! – я гордо поднял голову. – Я стану великим мореплавателем, полководцем, политиком, как ты отец, только быстрее!

– Ха-ха-ха! – оба родителя не смогли сдержать смеха и закатились так громко, что в комнату заглянули его охранники. Увидев, что взрослые хохочут над надувшимся от возмущения ребёнком, они удалились, оставив нас втроём.

– И вы мне крайне в этом поможете, если не будете ограничивать в средствах! – воинственно продолжил я, отбиваясь от объятий графини, которая в порыве умиления стала меня обнимать и тискать.

– И сколько же вам нужно, великий полководец?! – смеющийся отец лукаво на меня посмотрел.

– А сколько у нас есть? – на иудейский манер спросил я, что вызвало ещё больше смеха.

– Много, у нас много денег, – устав смеяться, он опустился на скамью.

– Тогда разреши хотя бы под присмотром матушки тратить столько, сколько нужно для моего обучения! Почему я вынужден выпрашивать деньги у наших врагов?!

Тут он посерьёзнел и взглянул на плётку.

«Чую, зря я ему об этом сейчас напомнил», – пронеслась в голове мысль, верность которой он тут же подтвердил.

– Кстати, да, ложись, – он показал жестом на свои колени.

– Энрико! – мама сразу забеспокоилась, подходя ближе.

Я безропотно лёг и принял пять ударов по филейной части, но, поднявшись, спокойно спросил:

– Ну так что, отец? Теперь мне можно будет тратить деньги?

Он хоть и не бил со всей силы, но моё поведение выбило его из колеи. Он задумался и, перечитав письмо, спросил:

– Я соглашусь при одном условии.

– Каком же?! – мои глаза сверкнули от радости.

– Вот это – шаг к примирению наших родов, – он покачал передо мной листом желтоватой бумаги, – двести лет вражды могут закончиться вашей свадьбой с его дочерью. Не будет больше убийств твоих родных в подворотнях, внезапных отравлений на пирах, мир придёт в оба великих дома.