Их было всего несколько номеров не то, чтобы пустых, но не так сильно засыпанных и, в основном, фишками мелких номиналов. И он выпал у нее, именно такой номер.

— Номер четыре, — объявил инспектор, и Динка со стуком поставила маркер на выигрышную ячейку.

Под потолок взметнулся такой рев, что казалось, несущие балки не выдержат и рухнут от разорвавших звенящую тишину децибеллов.

— Алексей, убери ее, — вопили колоритные парни. В целом, все игроки на рулетке сошлись во мнении, что Динку следует выдворить из-за стола, разногласия заключались лишь в выборе направления.

Динка аккуратно и быстро разобрала чипы вокруг выигрышного номера, оставляя фишки победителей, а остальное принялась сгребать согнутыми в локтях руками. Она искренне радовалась, что у нее такие длинные ноги, поскольку для того, чтобы собрать фишки с края поля, ей пришлось чуть ли не лечь на стол. Один из колоритных попытался злобно ухватить ее за локоть, но тут же охнул и осел от хорошего тычка в бок. Горец негромко говорил что-то, заломив ему руку. Все правильно. Ругаться ругайся, это не возбранялось, коль человек проигрался, а вот дилер личность неприкосновенная. Но ей нравилось думать, что Домин вступился лично за нее.

А дальше битва продолжилась. Динка прицельно била по пустым номерам, Алексей летал между кассой и столом, как на крыльях, колоритные лица ругались и неустанно прогоняли Динку, отказываясь играть, пока ее не сменят, но с каждым новым броском не выдерживали и снова сыпали фишками. Инспектор просчитывал выигрыши, чипер подсовывал готовые стеки выплат, ее задача была лишь крутить колесо и бросать шарик. И сгребать, сгребать, сгребать насыпанные горы проигранных ставок.

Все-таки карты не в пример легче, к трем часам ночи Динка ни рук, ни ног не чувствовала от усталости, зато она вернула все отданные с вечера деньги, и ее угрюмые оппоненты, просадив еще по половине своих прессов, наконец, убрались из казино. Схлынули толпы и с карточных столов.

Домина нигде не было видно, словно он привиделся Динке, Алексей, кстати, тоже куда-то подевался. Динка добралась до стафф-рума и без сил упала на диван. Она пыталась читать конспект, но как ни старалась, не могла сосредоточиться ни на одной фразе. Мысли разбегались, как непослушные овечки на пастбище, она захлопнула конспект. И увидела стоящего у входа в стафф-рум Домина.

Сказать, что он был зол, это ничего не сказать, он был в бешенстве.

— Дина, выйди, — Горец очень старался совладать с собой, но получалось неважно. Динка молча отложила конспект и вышла из стафф-рума.

Лишь только она приблизилась к Домину, как ее будто ураган подхватил, они пронеслись через зал, вылетели в холл, а затем через выход на улицу. Динка вдохнула свежий теплый воздух, как же хорошо, а то там в зале так накурили, что никакие вытяжки не справлялись. В плечи ввинтились шурупы и развернули ее лицом к Домину, прижав к нему почти вплотную.

— Почему, — он не говорил, он рычал, — почему о том, что у тебя проблемы и тебе нужны деньги я узнаю от Алексея? Почему я об этом не знаю, Дина?

— Не кричи на меня, — Динка повела плечами, и Домин чуть ослабил хватку. Она внимательно посмотрела на него и негромко спросила: — А что ты вообще обо мне знаешь, Максим?

Глава 13

Максим докуривал уже четвертую сигарету и допивал четвертую чашку кофе, и это при его дозволенной самому себе норме всего три сигареты в день. Теплая в этом году выдалась весна, он сидел на открытой террасе столичного ресторана и дожидался своих парней, а пока те кружили по местным улицам, у него как раз было время подумать.

Домину нравилась столица, он знал, что со временем переберется сюда, и все к этому шло. Но загадывать наперед не стоило, поскольку с его образом жизни загадывать можно было разве что на ближайшие несколько часов.

Он давно приучил себя к мысли жить здесь и сейчас с тех самых пор, как погибли родители. Нет. С тех пор, как он заплатил по счетам. И больше ничего в мире не волновало его, кроме сиюминутных ощущений. Но с некоторых пор все изменилось, и у этих перемен было имя.

Макс выдохнул дым и глотнул кофе. Все его первоначальные планы накрылись медным тазом, и теперь он вообще не понимал, с какого перепугу решил, что сможет без сожалений оставить эту большеглазую длинноногую девочку, лишь только получится развести ее на секс. С самого начала их странных запутанных отношений если кто и футболил его без устали, так это она. Он невольно улыбнулся, вспоминая ее ехидное «Максим Георгиевич», почему-то это больше всего его добивало.

Все, все шло не так, как надо. Потому что это Дина, а с ней ни в чем нельзя быть уверенным. Она как мина замедленного действия, не знаешь, где и когда рванет. Он привык, что все всегда проходило по его сценарию, но только не с этой девочкой.

С разводкой тоже все вышло неоднозначно. Дина краснела, хлопала глазами и уверяла, что ничего не помнит. Домин не поленился и съездил на прием к Надежде Сергеевне, и даже рассказал ей почти всю правду. Почти, потому что не признался в том, что лично все срежиссировал.