– По крайней мере, – не сдавалась Эсме, – мне лично этот план кажется надежнее, чем решение открыть Чену, кто я на самом деле…

Йен задумался. Судя по выражению его лица, он почти готов был принять план Эсме.

– Есть лишь один способ обезопасить тебя, – наконец произнес он.

– Направить Чена по иному пути, заставить его выбрать другую жертву – Хенли, например.

– А что, – задорно произнесла Эсме, – наказать этого индюка Хенли было бы, пожалуй, даже справедливо!

Улыбка Эсме, казалось, изменила мрачное настроение Йена, и он осторожно дотронулся до ее щеки:

– Ты уверена, что сумеешь сыграть свою роль до конца, госпожа актриса?

– Ну да, разумеется. Во всяком случае, до сих пор я, кажется, справлялась неплохо!

– Нужно признать, в этом ты права… – Прежде чем она успела остановить Йена, их губы соединились в поцелуе. Умом Эсме понимала, что должна сопротивляться, но она и так уже на протяжении двух недель боролась с собой… Видимо, из-за этого она позволила рукам Йена крепко прижать ее к его груди, а его языку – проникнуть в самые сокровенные глубины ее рта.

Машинально, не отдавая себе отчёта, Эсме дотронулась до поросшей щетиной щеки Йена…

– Ага! – усмехнулся он. – Ты тоже скучала по мне, крошка? – Руки его скользили все ниже, лаская вначале спину, а затем бедра Эсме.

– Да! – едва слышно выдохнула она, чувствуя, что в этот момент готова забыть все – и то, что взяла с Йена обещание не трогать ее, и клятвы самой себе противиться искушению, лишь бы поскорее отдаться этим восхитительным, ни с чем не сравнимым ощущениям.

Глаза Йена сияли радостью победы. Губы его ласкали шею Эсме, целовали волосы… Она с удивлением отметила, что его большие, сильные руки, оказывается, могут быть и удивительно нежными. Не отдавая себе отчета в том, что действует, доверяясь лишь инстинктам, Эсме крепко прижалась к Йену, что лишь еще сильнее возбудило его. Рука Йена слегка сжала ее грудь, и с губ Эсме сорвался невольный стон. Когда их губы слились в новом, еще более страстном поцелуе, руки Йена скользнули под куртку Эсме…

Неизвестно, что произошло бы в следующий момент, если бы не раздавшийся внезапно за окном странный звук. Отпустив Эсме, Йен подошел к окну, и лицо его вдруг стало напряженно-тревожным.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сухо произнес он. – Увидимся позже, за обедом.

Внезапная холодность Йена обрушилась на Эсме словно ушат холодной воды. Все ее существо жаждало новых ласк…

– Но послушай… – начала она, однако посол резко прервал ее:

– Увидимся за обедом, Лек.

Лишь после того, как Эсме покинула каюту, до нее дошло, что Йен неспроста назвал ее Леком.

После того как Эсме удалилась, Йен осторожно покосился на окно каюты, в котором всего минуту назад заметил одного из матросов-сиамцев. Если этот человек действительно шпионил за ним, то как долго? Слышал ли он их разговор с Эсме? А может, он даже видел, как они целовались?

Йен вдруг почувствовал, как по его телу пробежал озноб. Слава Богу, до сих пор он не открыл никому, кем является Лек на самом деле, и не откроет до конца путешествия – слишком многое теперь поставлено на карту. Тем более он должен держать себя в узде и не распускать руки, даже находясь наедине с Эсме; но именно это было для Йена едва ли не самой трудной частью задачи. Несмотря на то что мешковатые штаны и мужская куртка скрывали женские формы Эсме, воображение его живо рисовало ему юное бронзовое тело, возбуждающее и манящее, ласкающие его тонкие девичьи пальцы, полные груди… Йен никогда не видел Эсме нагой, но ему почему-то казалось, что он уже давно знает каждый дюйм ее тела.

Посол в бессилии стукнул кулаком по деревянной стене каюты. Ему хотелось забыть обо всем – о Чене, об интересах Британской империи, о проблемах Эсме – и ласкать, целовать это восхитительное юное тело, чувствуя, как оно отвечает на прикосновение его губ…

Однако пока проклятый китаец находился на свободе, о личном счастье ему оставалось только мечтать. Чен, судя по всему, не случайно выбрал в качестве жертвы Эсме – ведь именно с Леком его шеф проводил больше всего времени. Если бы Йен понял это заранее – непременно держался бы подальше от нее…

Ну а теперь делать нечего – придется сказать китайцу, что он обнаружил ключ. Разумеется, сделать это надо как-нибудь невзначай, не упоминая при этом сиамца-переводчика.

Йен устало опустился в кресло… и тут вдруг почувствовал, что в его уме начинает созревать новая идея…

Ближе к обеду решено было сделать остановку. Место, для этого выбрали как нельзя более подходящее – небольшая тихая заводь, где гроздья винограда сплетали над головой густой покров.

Йен постучался в дверь каюты атташе, чем немало его удивил.

– Годфри, – произнес он нарочито громко, – мне нужно с тобой кое о чем посоветоваться. У тебя найдется пара минут? Если да, то не зайдешь ли ты ко мне?

Пожав плечами, атташе покорно последовал за послом, и Йен продержал его в своей каюте до самого обеда, разговаривая о политике. После обеда он пригласил к себе Хенли, чтобы отдать ему необходимые распоряжения относительно того, какую провизию следует закупить. Они с Хенли советовались подобным образом и раньше, так что со стороны это не должно было вызвать подозрений.