Шрифт:
Знаете, месье Гастон, иногда дамы носят купюры в перчатке. Некоторые перчаточники даже пришивают особый кармашек внутри со стороны ладони. Так вот, Несравненная отвернула перчатку, и я увидела шрам – прямо на сгибе рядом с венами. Выходит, она тоже страдала – вены себе резала. Представляете, месье Гастон, и она, такая богатая и красивая, была несчастлива в любви!
16
КНИГА С ЗОЛОТОЙ ЗАСТЕЖКОЙ
Париж, февраль 1876
Гастон брел по бульвару Тампль, стараясь обходить грязь и лужи. Хорошо, хоть снега в эту зиму не было…
Странная сцена привлекла внимание либреттиста. Из модного магазина шляпок вышла дама в темном норковом манто, еще более темной шляпке и совсем темной вуали. За дамой семенила горничная, неся под мышкой пару толстенных книг, а в руке две огромные шляпные картонки. Завязка на одной из коробок развязалась, горничная положила книги на скамейку у подъезда магазина, и, остановившись, начала завязывать скользкую непослушную ленту.
В ту же минуту фиакр, еле переползавший бульварную грязь, неожиданно остановился. С подножки соскочил мужчина в старомодном черном плаще, отделанном мыльным каракулем. Дама в вуали как раз в это время шагнула к проезжей части бульвара, то ли хотела найти собственную карету, то ли нанять фиакр.
Силуэт и походка показались Гастону знакомыми. Вуаль!.. Неужели Несравненная?!
Юноша кинулся навстречу. Но в эту секунду человек в черном плаще грубо схватил даму за складки манто и потащил к своему фиакру. Дама вскрикнула и попыталась отбиться:
– Отпустите меня немедленно, де Конти!
Герцог де Конти?! Гастон присвистнул. Этот господин в немодном пальто – герцог?! Ну и причуды у богатых!
В это время дама замолотила по плечу нападающего кулачком. С ее левой руки слетела лайковая перчатка и упала в грязь. Манто треснуло. Мужчина что-то процедил – зло, но непонятно. Юноше показалось, что он узнает язык. Неужели русский, на котором говорила его милая встрепанная Барбара?..
Но размышлять было некогда. Подбежав, Гастон отпихнул незнакомца в черном от Несравненной. Хоть он и герцог, но надо же уметь себя вести! Дама тут же отскочила в сторону. Гастон ринулся на незнакомца. На его стороне были два преимущества – молодость и справедливость. Рука юноши врезалась в челюсть герцога. Виданное ли дело – похищать парижанок прямо на улице среди бела дня? Тем более похищать Несравненную?!
Незнакомец вывернулся из-под удара и кинулся к своему фиакру:
– Гони!
Фиакр сорвался с места, окатив грязью и Гастона, и Несравненную.
И тут к ним наконец-то подбежала горничная с коробками.
– Ах, мадам! Ваше манто! – завизжала она. – Этот негодяй облил грязью ваше дорогое манто! И ваша перчатка! – Горничная подняла перчатку, держа ее, грязную и липкую, двумя пальцами, словно противную мышь за хвостик. – Она совсем испорчена!
– Выбрось! – Несравненная махнула рукой.
Гастон увидел красноватый застарелый шрам на запястье, о котором говорила ему цветочница Люсиль. Значит, это действительно Несравненная.
А та уже повернулась к горничной, выговаривая и злясь:
– Этот негодяй чуть не похитил меня! Где ты была, мерзавка?
– Но ваша шляпка… – заверещала девица. – Я спасала вашу шляпку!
– Ты должна была спасать меня!
Дама повернулась к Гастону:
– Благодарю вас, месье! Вы оказали мне неоценимую услугу!
Голос был немного хриплым, нервным, испуганным. Немудрено испугаться!
– О, мадам Несравненная! – горячо проговорил Гастон. – Да я готов умереть за вас! Но мне нужно поговорить с вами.
И в эту минуту из-за угла показалась карета. Из нее выпрыгнул лакей и склонился в поклоне, протягивая руку, чтобы помочь хозяйке взобраться.
Несравненная зло воскликнула:
– Почему ты поставил карету за углом, Шарль?
– Вы сами так приказали, мадам! – ответил слуга.
– Со мной могло случиться несчастье! – прошипела мадам. – Хорошо, что этот юноша помог мне!
Говоря это, мадам уже садилась в карету. За ней поспешила горничная. На стоящего рядом Гастона никто уже не глядел, будто он был фонарным столбом.
– Мадам! – в отчаянии крикнул он. – Вы не узнали меня? Я – автор той пьесы, по которой вы написали «Ночную бабочку». Я хочу с вами поговорить!
Но Несравненная уже сидела в карете.
– Какая еще бабочка? – пробормотала она. – Отойдите, месье!
– Но вы знаете меня! – Гастон в отчаянном порыве вцепился в дверцу кареты.
Из окошка высунулась горничная: