– Ступай, любовь моя.

Тристан послал ей воздушный поцелуй, и Фло лишь снисходительно покачала головой. Когда на втором этаже дважды скрипнула дверь, он осушил бокал и с громким стуком поставил его на столик.

– Выкладывай, – сказал он. – Ты получил сведения об Адалине от лорда Амрона?

Изекиль не удивился, что Тристан обо всем догадался.

– Все верно, мой господин, – спокойно ответил он. – Лорд Амрон поведал поистине удивительную историю.

– Я весь внимание.

Изекиль потянулся и, запустив пальцы в седые волосы, помассировал кожу головы. Очевидно, он устал с дороги, но Тристан хорошо понимал, почему он так торопился попасть в Фортис. Он скучал, но скорее проглотил бы язык, чем признался в этом.

– Вы доверяете Адалине?

Тристан лениво улыбнулся уголками рта.

– Разумеется, нет.

– И славно. Потому что она явно водит вас за нос.

Тристан сохранил на лице маску безразличного спокойствия, но в груди затрепетало неприятное чувство, а в сознании пронеслись воспоминания о недавних поцелуях. Он не врал Изекилю. Он был бы глупцом, если бы доверился Адалине. Но и получить подтверждение своей правоты ему тоже не хотелось.

– Лорд Амрон рассказал, что Фредерик Ришель и его супруга погибли не во время пожара. Когда летняя резиденция горела, они уже были мертвы. Кто-то перенес их тела туда.

Тристан пальцем очерчивал ободок бокала, внимательно изучая посуровевшее лицо помощника. Он и раньше считал, что пожар подстроили, но никак не ожидал получить такие сведения.

– Что это значит?

– Подробностей не знает даже лорд Амрон, потому что Стефан прекратил расследование загадочной смерти четы Ришель. Но Амрон поделился весьма ценной информацией. – Изекиль поправил растрепавшиеся от массажа головы волосы и хрустнул шеей. – Изначально главной подозреваемой была леди Адалина.

Палец Тристана замер на стеклянном ободке.

– Почему она? – спросил он ровным, почти скучающим тоном, но глаза его затянула темная пелена гнева.

Неужели эта демонесса водила его за нос? Она в сговоре со Стефаном? Если так, то он лично ее убьет. Голыми руками сломает ее изящную белую шею.

– Это загадка. Но, полагаю, вы можете сами допросить леди Адалину. Или планируете вести с ней игру?

Тристан вспомнил разговор о смерти ее родителей. Тогда Адалина призналась, что пожар не был случайностью, и это дало Тристану крошечную надежду, что она не лгала ему, а просто боялась довериться. Он злился на нее из-за вороха тайн, которые она усердно скрывала от него. Но еще сильнее злился на себя, потому что подпустил Адалину слишком близко к себе и отказывался признавать причины столь опрометчивого поступка.

А она зацепила его. Упрямая, гордая, хитрая. Как и он сам, носила маски и была превосходна в каждой новой роли. Она не осуждала его и принимала каждую грань его непростого характера. Она – его отражение, но в женском обличье.

Поддев цепочку, Тристан выудил ее из-под ворота рубашки, провел пальцем по изящным золотым звеньям и сжал в ладони прохладный медальон. Сердце отозвалось щемящей болью, которая никогда полностью не затихала.

– Мой господин? – прервал его мысли Изекиль.

Тристан медленно поднял взгляд на него. Сделал два глубоких вздоха, чтобы прогнать наваждение, принесшее с собой горькие воспоминания о той, с кем не сравнится ни Адалина, ни любая другая девушка во всем мире.

– Ты сказал, чета Ришель, – медленно произнес Тристан. – А что насчет брата Адалины, Эмильена?

Изекиль покачал головой.

– Тут снова расхождение с официальными сведениями. Эмильена вовсе не было при том пожаре. А где он и что с ним, доподлинно неизвестно.

Тристан прикрыл веки, пытаясь уложить информацию в голове. Он пока не решил, рассказывать ли Адалине о том, что раскусил ее ложь, или же продолжать подыгрывать ей. Сейчас ему нужно было отвлечься на что-то другое.

– Изи, раз ты завтра отправишься в Фортис, загляни к Кристин.

Изекиль потянулся в кресле, словно объевшийся сметаной кот, и закинул ногу на ногу. Тристан сделал вид, что не заметил, как загорелись его глаза при упоминании Кристин.

– Что я должен передать? Письмо или устное послание?

– Послание. Пусть она найдет сведения о Виоле Стейн.

Изекиль нахмурился, повторяя про себя имя, чтобы вспомнить его.

– Виола Стейн, Виола… Ви… – На его лице проступило озарение. – Не та ли это Виола, с которой вы провели целое лето в Фортисе?

Изекиль деликатно умолчал о том, что застукал Тристана с Виолой за любовными утехами прямо в беседке в летнем саду.

– Она самая.

Изекиль подался вперед, всем видом показывая, что готов выслушать подробности, но не смог сдержать зевок.

Тристан усмехнулся и покачал головой.

– Иди отдохни, друг мой. Завтра я все тебе расскажу.

Он оглянулся на бутылку вина, но даже его любимое, Арденийское, не способно было справиться с бурей, поднявшейся в сердце.

Изекиль отправился наверх, а Тристан просидел в одиночестве до тех пор, пока от усталости не запульсировало в висках. Он неустанно гладил грани медальона, под крышкой которого хранился засохший цветок ландыша. Он никогда не открывал его и втайне представлял, будто цветок живой и источает сладкий аромат. Но то был лишь самообман, за которым он прятал неприглядную правду: погиб не только цветок и его возлюбленная, но и он сам. Задолго до того, как весть о его кончине потрясла Южное королевство.