В горле у Тристана пересохло. Рубашка, пропитавшаяся потом и кровью, неприятно липла к телу. Он сухо сглотнул и покорным тоном заговорил:

– Вы не обязаны мне верить, но я взываю к вашему милосердию. Можете связать нам руки и закрыть глаза повязками, отправить весточку Рэндаллу и дождаться его решения по поводу нашей дальнейшей судьбы. Если он скажет, что я самозванец, значит, тому и быть, хоть казните меня, но, пожалуйста, спасите эту девушку.

Тристан ненавидел унижаться и молить о помощи. Обычно это перед ним пресмыкались и заискивали. Но если это спасет Адалине жизнь, то он готов был склониться даже перед человеком, который и близко не стоял рядом с ним по статусу и крови.

Мужчина задумчиво почесал бороду и бросил мрачный взгляд на Адалину. Она снова потеряла сознание, что всколыхнуло в душе Тристана новую волну страха.

– Хорошо, – наконец ответил патрульный. – Лион, Хоакин, подготовьте носилки, да поживей, еще одной тряски в седле эта девчонка не переживет. Остальных свяжите и накиньте на голову мешки, чтобы они не подсмотрели дорогу. Если поедем в Деревню Предков коротким путем, то доберемся меньше чем за час.

Тристан облегченно выдохнул, но не торопился радоваться. Час – это слишком долго.

«Адалина, прошу, будь сильной девочкой. Ты должна жить».

Глава 15

Сознание Адалины застряло где-то между сном и реальностью. Она то приходила в себя и чувствовала ужасную боль и слабость, то снова проваливалась в череду кошмарных снов, отбирающих у нее все силы. И она не знала, что хуже: телесная боль, которую она испытывала наяву, или душевные муки, терзающие ее во снах.

Первое, что она увидела, окончательно очнувшись, – это букет полевых цветов в вазе, стоявшей на тумбочке. Еще через несколько мгновений она осознала, что лежит на мягкой уютной постели, в чистой сорочке, а ее волосы были заплетены в косу.

– Адалина? Ты очнулась?

Она тут же повернулась на звук приятного женского голоса и увидела девушку, сидящую в кресле у окна. Та смотрела на Адалину с неподдельным беспокойством в огромных необычайно синих глазах, обрамленных пышными черными ресницами. Такого же цвета волосы едва касались ее плеч. Девушка обладала поистине невероятной красотой, и даже тонкий красноватый шрам, пересекающий левую щеку от скулы почти до носа, не портил ее.

– Я помню вас, – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипела Адалина. Ее горло словно превратилось в иссохший колючий клубок и царапало шею изнутри. – Вы жена принца Рэндалла.

– Теперь уже короля Рэндалла, – мягко поправила девушка без толики высокомерия в голосе. – Да, я Аврора, и ты можешь обращаться ко мне на «ты». – Она поднялась с кресла и налила в стакан воду из графина, потом насыпала туда какую-то смесь из мешочка и приблизилась к Адалине. – Тебе нужно это выпить, хотя бы глоток.

Аврора обхватила ее за плечи и помогла приподняться. Стоило Адалине пошевелиться, как она вновь почувствовала острую резь в боку. С трудом поборов боль, она все же сделала несколько глотков воды со странным кисло-сладким привкусом.

– Что это? – спросила она, когда Аврора убрала стакан и вернулась на свое место. После выпитой жидкости говорить стало немного легче.

– Болеутоляющее снадобье.

Адалина осмотрелась. Помимо широкой кровати, на которой она лежала, в комнате находились добротный платяной шкаф, письменный стол и два кресла. Стены и пол заливал яркий свет, проникавший из большого окна, за которым виднелся горный массив. Откуда-то издалека доносился шум водопада.

– Мы не в Аэране?

Аврора сочувственно улыбнулась. На ней была лишь удлиненная льняная туника и коричневые штаны – слишком простая одежда для королевы.

– До Аэрана ты бы не доехала. Мы в Деревне Предков. Это своеобразная святыня арденийцев, и для чужаков сюда путь сокрыт.

– Тогда как я…

– Тристан добровольно сдался в плен арденийским патрульным и назвал настоящее имя, чтобы они пропустили вас в деревню и спасли тебя.

Нервная дрожь сотрясла все ее тело, словно от удара сверкающей молнии.

– Где он? Что с ним? – взволновано спросила Адалина и попыталась встать, но Аврора тут же подскочила с места и, осторожно надавав ей на плечи, уложила на подушку.

– Тише, Адалина, тебе нельзя напрягаться. Тристан в порядке. Если бы с его шевелюры упал хоть один волосок, Рэндалл бы снес всем головы. Он на улице. Мы едва уговорили его оставить тебя на мое попечение и подышать свежим воздухом, а то он чуть плесенью не покрылся. – В голосе Авроры слышалось веселье.

– Он был здесь?

– Конечно. Даже спал, сидя в кресле.

Адалина потеряла дар речи. Он сдался ради нее в плен, назвал свое настоящее имя и не отходил от нее все то время, что она была без сознания.