Ему действительно очень хотелось иметь щенка. Мэри было больно лишать его этого удовольствия. Но она быстро отговорила его и была горда этим. Когда она объяснила, что собака будет… гадить на растения в саду или копаться в цветочных клумбах, или, что хуже всего, отгонять птиц от бассейна, Гарри сразу ее понял. До Гарри могут не дойти такие сложные вещи, например, как ее видение в саду, но насчет собаки он понял. А вечером, когда у нее разболелась голова, он утешал ее и смачивал одеколоном виски. Проклятое воображение! Но Мэри видела, право же, видела, как наяву: собака бегает по саду, роет ямки, ломает растения! Гарри стало стыдно, хотя он не виноват, что у нее такое воображение. Мэри не могла обвинять его. Почем ему было знать?

К вечеру, когда солнце заходило за холм, наступал час, который Мэри называла «садовым часом». Являлась уборщица из соседней школы, помогавшая ей по хозяйству, и принималась хлопотать на кухне. Это было почти священное время. Мэри выходила в сад и направлялась через лужайку к складному стулу, наполовину скрытому за стволом дуба. Отсюда она могла наблюдать, как птицы пьют воду из бассейна. В этот час она действительно чувствовала свой сад. Гарри приходил из конторы, но оставался в доме и читал газету, пока она с сияющими глазами не возвращалась из сада. Она расстраивалась, когда ей мешали…

Лето еще только начиналось. Мэри заглянула в кухню, чтобы убедиться, все ли там в порядке. Потом прошла в столовую, разожгла огонь в камине. Теперь она была готова к выходу в сад. Солнце только что закатилось за холм, дубы стояли в голубоватой вечерней дымке.

«Словно миллионы невидимых эльфов слетаются в мой сад, – подумала Мэри. – Ни одного из них не видно, но их миллионы, и цвет воздуха совершенно меняется». Она улыбнулась этой приятной мысли. Подстриженная лужайка была еще влажной и свежей от поливки. Великолепные цинерарии словно излучали разноцветное сияние. Деревца фуксий тоже были усыпаны цветами. Бутоны были похожи на маленькие красные елочные игрушки, а раскрывшиеся цветы – на балерин в пачках… Они были именно такими, как надо, – абсолютно такими. Они приводили в трепет врага по другую сторону, все эти кустарники и захудалые, неподстриженные деревья.

Мэри пересекла лужайку и села на стул. Она слышала, как собираются птицы, готовясь лететь к бассейну. «Сбиваются в стайки, – думала она, – и слетают в мой сад по вечерам. Как это, должно быть, нравится им! Как бы мне хотелось прийти в сад впервые! И чтобы вместо меня одной было сразу две Мэри… «Добрый вечер, войди в сад, Мэри!» «О, как тут мило!» «Я люблю его, особенно в это время. Ну, тише, Мэри. Не испугай птиц».

Она сидела тихо, как мышка. Она даже раскрыла рот от нетерпения. В кустах подала голос перепелка. На край бассейна села овсянка. Две мухоловки порхнули над водой и повисли в воздухе с трепещущими крылышками. А потом маленькими смешными шажками выбежали перепелки. Они остановились и подняли головки, чтобы убедиться, что им не угрожает никакая опасность. Их вожак, большой перепел с хохолком, похожим на черный вопросительный знак, издал звук, похожий на сигнал трубы «отбой», и вся стайка отправилась пить.

А потом случилось самое удивительное. Из кустов выбежала… белая перепелка! У Мэри по спине побежали морозные иголочки. Да, это была, без сомнения, перепелка, и белая, как снег. О, это было удивительно! Радость наполнила грудь Мэри. Она затаила дыхание. Изящная, маленькая белая перепелка направилась к другой стороне бассейна, не смешиваясь с обыкновенными перепелками. Она остановилась, оглянулась и опустила клювик в воду.

«Она похожа на меня, – пронеслось в голове у Мэри. – Она похожа на меня!» Тело ее дрожало от исступленного восторга. «Она – моя сущность, символ высшей чистоты! Наверно, она королева перепелок. В ней воплощено все хорошее, что когда-либо встречалось в моей жизни!»

Белая перепелка снова опустила клювик в воду, потом закинула головку назад. На Мэри нахлынули воспоминания, они теснили грудь. Какая-то грусть, всегда эта грусть! Вспомнились посылки, приходившие в детстве; Мэри исступленно развязывала их. Но внутри всегда оказывалось не то…

Восхитительные конфеты из Италии. «Не ешь их, деточка. На вид они хороши, но на вкус…» Мэри так и не отведала их, но глядела на них так же восторженно, как глядит сейчас на свой сад.

«Какая милая девочка – Мэри! Она как горечавка, и такая спокойная!..» Она слушала это с таким же восторгом.

«Мэри, милая, будь мужественна. Твой отец… скончался». Первое время она переживала свою потерю с таким же исступлением.

Белая перепелка распустила крыло и стала чистить клювом перышки. «Это я, в которой все было прекрасно. Это моя суть, мое сердце».

В саду синий воздух стал фиолетовым. Бутоны фуксий горели, как маленькие свечи. И вдруг из кустарника появилась серая тень. Мэри замерла, открыв рот, парализованная страхом. Из кустов, как смерть, выползла серая кошка и стала красться к бассейну и пьющим птицам. Мэри в ужасе глядела на нее. Рука ее поднялась к сдавленному горлу. Потом Мэри стряхнула с себя оцепенение и дико закричала. Перепелка, затрещав крыльями, улетела. Кошка бросилась назад в кусты. А Мэри все кричала и кричала. Из дома выбежал Гарри.

– Мэри! Что с тобой, Мэри?

Она вздрогнула, когда он прикоснулся к ней, и истерически зарыдала. Он взял ее на руки и отнес в дом, в ее отдельную спаленку. Она не могла унять дрожи даже в постели.

– Что случилось, милая? Что тебя испугало?

– Кошка, – рыдала она. – Она подкрадывалась к птицам. – Мэри села, глаза ее лихорадочно блестели. – Гарри, ты должен подсыпать ей яду! Сегодня же ты должен подбросить этой кошке приманку с ядом.

– Ложись, милая. Ты просто перепугана.