Пообедав, вышли с Ольгой на палубу. Люся с Лёней куда-то слиняли. Но я их на палубе не видел. Сидели в шезлонгах. К нами присоединились Илья с Анной. Аня с Ольгой о чём-то тихо переговариваясь, чуть ли не на ухо друг дружке и смеялись.

— Марк, сто пудово нас обсуждают. — Лениво сказал свояк.

— Да забей, Илюша. Пусть обсуждают. Меня интересует другое. Что скажут Софья с Лидой?

После того, как мы вернулись с пленным на борт, корвет и «Ковчег» начали движение, отойдя от берега на середину пролива. Я смотрел на медленно проплывающие мимо нас пригороды Стамбула. Софья связалась со мной по рации уже ближе к вечеру. Мы как раз проходили под мостом имени султана Мехмеда Фатиха, завоевателя Константинополя. Здесь был участок самого узкого места пролива.

— Марк, зайди в лабораторию. — Сказала она.

Пошёл в медицинский блок. Лаборатория находилась там, рядом с хирургическим отсеком. Когда зашёл, Софья сняла медицинскую маску и посмотрела на меня. Лида работала с компьютером. Там по экрану крутилась ДНК-спираль и шли столбцы цифр.

— Проходи, Марк, присаживайся. — Сказала мне Софья. Лида не отрывала взгляд от экрана монитора. Я сел на стул рядом с Софьей.

— Что, новая мутация? — Спросил её.

— Да. Новая. Но я не знаю, всех она коснётся мантикор или нет. Или только ту часть, которая живёт южнее своих собратьев. Или вообще только несколько особей, стаю, из которой наш пациент.

— А в чём суть мутации? Они что, перестали быть теплокровными? Стали как мертвецы? Зомби?

— Нет. — Покачала головой Софья. — Они остались теплокровными. И они не мёртвые. Мёртвые зомби, это фантастика, Марк. И температура их тела, как и остальных подвергшихся мутации, выше, чем у обыкновенных людей. Так же, как у Люси или Лёни. Всё дело в их коже. Наша кожа, как и кожа других млекопитающих и вообще животных, состоит из слоёв. Ты, наверное, это знаешь?

— Ну так, в первом приближении. — Ответил ей. Хотя если честно не помнил. Что-то такое говорилось ещё в школе, на уроках зоологии.

— Да, она состоит из слоёв. Самый нижний или по другому внутренний, он соприкасается с тканями мышц, жировых прослоек и так далее. Потом идут другие слои и наконец самый последний внешний слой. Самый крепкий и эластичный. Он и защищает нас от воздействия негатива окружающей среды. Как крепостные стены. Понимаешь?

— Понимаю. — Кивнул Софье.

— Но по мимо защитных функций, кожа ещё и работает, как регулятор. Она пропускает из организма наружу избыточную воду, вместе с вредными веществами, выводя их из организма. А так же регулирует температуру тела. Избыток тепла просто улетучивается в окружающий мир. А если холодно, то не пускает холод внутрь организма. Но хорошо реагирует на прохладу в жаркий день. Именно поэтому мы и светимся на экранах тепловизоров. Это я так по простому сказала, чтобы тебе было понятно.

— Я понял, Софья, не тупой.

— Извини, не хотела тебя обидеть.

— Да нормально всё. Ну а у них не так? — Софья поняла, что я имел ввиду мутантов.

— Не так. У него кожа тоже многослойная, даже более сложная, чем у нас. Слоёв больше. Но самый интересный слой, это последний, наружный. Он не пропускает воду из организма наружу в виде пота. Она у них выходит естественным способом, через фекалии и всё. Мало того, кожа не пропускает точно так же и тепло из организма. На ощупь кожа остаётся довольно низкой по температуре. Один-два градуса Цельсия.

— Поэтому их и не видно в тепловизор?

— Да. И ещё, он практически не имеет запаха. Ты разве не заметил? Не почувствовал?

— Как не имеет??? — Я подвис. Вспоминал, как мы подскочили к нему с Антоном, перевернули на спину… Вот чёрт, а ведь он действительно не вонял, как остальные албаста. И только когда мы с Антоном разжали ему челюсти, чтобы сунуть ему в зубы палку, на меня дохнуло смрадом. — Мы ему челюсти разжали, когда с Антоном, там очень даже завоняло. — Сказал Софье. Она отрицательно покачала головой.

— Марк, челюсти, это внутренний запах, а не наружный. Когда его рот закрыт этого запаха нет.

— Понятно… Подожди. Ты сказала, что у них нет терморегуляции в организме. Но их температура выше температуры тела человека. А если они не будут сбрасывать излишек в окружающую среду, особенно здесь, южнее, то… Они же вскипят?!

— Правильный вопрос, Марк. Вот это и есть загадка. Вот смотри, многие животные реагируют на тепло, которое выделяет живой организм. Без разницы, человек это или животное. Те же змеи, например, видят это тепло, когда охотятся ночью на грызунов. Подавляющее большинство зверей и не только зверей, реагируют на запах. Недаром хороший охотник подбирается к своей жертве с подветренной стороны. Так ведь? — Я кивнул. — А теперь сам представь, нет запаха, значит можно подобраться с любой стороны. Не выделяет тепло, словно сливаясь с окружающими предметами. При этом быстрый и сильный.

— Идеальный охотник?

— Да. Идеальный охотник. А вот как у них проходит терморегуляция, вот тут большой вопрос и мы пока не можем ответить, как и куда они девают излишек энергии. Возможно, они трансформируют её во что-то, не знаю. Но ясно одно, сейчас естественный отбор, в лице вируса, формирует из мутантов идеальный, совершенный биологический механизм, машину, который более приспособлен к окружающей среде, чем мы, люди. Но тоже самое происходит с Люсей и Лёней. Они результат другого эволюционного развития.