Глава 1
Тишина в ресторане повисла секунд на пять, и было слышно, как на крыльце снова скрипнула доска под чьей-то ногой.
— Безрукая, — выдохнула Марен, и ведро гулко стукнуло об пол. — Я же и вправду Безрукая.
Она медленно сползла по стене, обхватила колени руками, и грёбаный браслет заходил в её пальцах с такой скоростью, что тростник затрещал по швам.
— Ив, прости меня. Я же уже отменила поставку дров в очаг, думала, они нам больше не понадобятся. Там на полчаса осталось, не больше, и закупиться сейчас уже негде. Я всё сломала, прости меня, всё сломала…
Тобиас замер с кистью над плакатом и беспомощно посмотрел на меня.
Я присел напротив Марен на корточки и поймал её взгляд.
— Посмотри на меня. Цела?
— Цела, — выдавила она.
— Это главное, а остальное всё мелочи. С кем не бывает в первый день.
Поднялся, подошёл к старому каменному очагу у задней стены и осмотрел его. Грубая кладка, закопчённая до угольного блеска, а поддувало забито золой по самые щиколотки.
Ну что же, приятель, утром я от тебя отворачивался, а сейчас, похоже, у тебя будет дебют.
Протянул раскрытую ладонь над топкой и чуть надавил на горошину под сердцем. Фиолетовая капля сорвалась с пальцев и упала внутрь.
Вспышка.
Пламя под моим контролем растеклось по стенкам, впитывая в себя многолетний нагар, слизнуло сажу с кирпичей и осело спокойным багрово-фиолетовым жаром. Воздух над очагом поплыл сухим маревом, а волоски на тыльной стороне руки пригнулись.
Тобиас выронил кисть, а Марен подняла голову.
— Кастрюлю, — кивнул я через плечо.
Она поднялась, переставила посудину на очаг, зачерпнула из бочки свежую воду и вылила. Дно уже сияло, и вода сразу же зашумела.
— На сегодня хватит, — сказал я. — А завтра вы с Тобиасом пойдёте на рынок и выберете новую печь.
Тобиас согласно закивал, что чуть не ударился подбородком о грудь.
— Выберем, помогу донести, всё сделаем.
Марен перевела взгляд с него на меня, и уголок её рта пополз вверх.
С улицы докатился нарастающий гомон. Я глянул в окно: у крыльца набиралась толпа.
— Пожалуй пора.
Мы вышли втроём. Рид мягко скользнул к порогу следом. Ветер с озера тут же шевельнул ленту на двери, и по толпе покатился первый шумок.
— Ого, смотрите, Безрукая стряпать взялась, — донесся хохот из середины толпы. Льют, конечно, кто же ещё. — Эй, а тесто-то она своими руками мяла, или ты уж сам за неё всё делаешь, Винтерскай?
— Я бы на вашем месте подождал, пока кто-нибудь посмелее не рискнёт первым отведать её готовку, раз самим страшно — ухмыльнулся им в ответ.
— Главное, чтобы потом знахаря вызывать не пришлось.
Марен сжала челюсть и перебросила косу за плечо, но взгляда на землю не опустила. Пускай. Скоро этот Льют заговорит по другому.
Тут толпа расступилась сама по себе. По мосткам шли трое: Арад в начищенном жилете, Хельмут с каменным лицом, и Герхард, чей стук деревяшки звучал увереннее обычного.
Гул осел.
Я шагнул вперёд.
— Уважаемые жители Серебряной Короны. В вашем поселении за эти дни увидел многое, но одного всё же не хватало — душевного места, где можно сесть и поесть так, чтобы вспоминать всю неделю. Сегодня такое место открывается, это ресторан «У Реки». Сейчас хозяйка разрежет ленту.
Протянул Марен ножницы.
Она приняла их двумя руками, подошла, выдохнула и сомкнула лезвия. Шёлк упал двумя волнами.
Герхард стукнул крюком по перилам. Толпа подхватила хлопками, и первые рыбаки повалили внутрь следом за старейшинами.
Я придержал дверь, пропуская гостей, и шагнул в зал последним. У плаката уже зависла первая волна.
— А платить как, правда энергией? — переспрашивал бородач у Тобиаса.
— Кладёшь руку на камень, сбрасываешь сколько сказано. За пятнадцать хинкали — пять единиц. Проще некуда.
— А это что за мешочки с хвостиками?
— А это и есть сами хинкали. Они паровые. Сверху надкусываешь, выпиваешь бульон, потом доедаешь.
— Бульон прям внутри теста? А как оно держится?
Старейшины тем временм заняли угловой стол. Герхард сел у окна, чуть в стороне от Арада и Хельмута, потому что оттуда ему открывался лучший обзор на зал и на внучку за стойкой.
Марен сама подошла с подносом и поставила перед каждым дымящуюся миску, а рядом крошечную креманку с тёмным соусом, от которого в воздух поднималась пряная нотка.