К этому времени я уже расплатился и за свой зеленый чай, и за кофе Мельника, а потому выскочил и нырнул к ней в машину.

— Здравствуй, здравствуй, — улыбнулась она и торопливо поцеловала меня в щеку, одновременно пытаясь вырулить. — Как ты?

— Да ничего, нормально, — сказал я.

— Что-то ты озабоченный, Сережа. Как настроение? Не передумал стать владельцем заводов, газет и пароходов? — Она весело рассмеялась. — Будешь настоящим буржуем!

— Ну, это же временно, — хмыкнул я. — Все равно десять процентов я тебе верну.

— Вернешь, вернешь, куда денешься, — усмехнулась она и ловко перестроилась в другой ряд. — Сейчас переговорим с юристами и распишем все в договоре, чтобы никаких потом претензий друг к другу не было.

Я кивнул, соглашаясь. Дальше ехали молча, влившись в поток машин. И тут она вдруг спросила:

— Слушай, Сергей, как думаешь: если я устрою шикарную вечеринку на яхте для своего круга, мой почти бывший муж будет сильно злиться? Причем объявлю, что собираюсь отпраздновать развод с размахом.

— Скорее всего, будет. Особенно если у вас есть общие знакомые.

— Вот я и думаю устроить шик-пати для общих знакомых. — Алиса Олеговна плотоядно усмехнулась. — И еще хочу пригласить тебя.

Мысленно я просто фыркнул, настолько ее телодвижения были для меня прозрачны. Но смолчал.

— Что скажешь? — повторила она.

А что тут отвечать? Идти туда мне не хотелось. При всем моем отношении к этой женщине плюс нарисовавшемуся на горизонте доходу в виде пожизненного одного процента акций ее фирмы я ей не доверял. Чувствовал какой-то собственнический интерес с ее стороны. Она пыталась замаскировать его под женский, но это было не то.

К сожалению, эмпатический модуль Системы тоже не показал ничего тайного, что я мог упустить:

Сканирование завершено.

Объект: Алиса Олеговна, 44 года.

Доминирующие состояния:

— Расчетливость инструментальная (84%).

— Возбуждение азартное (71%).

— Собственничество латентное (68%).

Дополнительные маркеры:

— Микронапряжение вокруг глаз при упоминании мужа.

— ЧСС 76 (полный эмоциональный контроль).

— Несоответствие между демонстрируемой игривостью и внутренним холодом.

Что же ты скрываешь, Алиса Олеговна?

— Так что скажешь? — спросила она в третий раз, с насмешкой глядя на меня.

— Я не хочу.

— Почему? — удивилась она. — На яхте будет прекрасный стол. Я специально для тебя часть блюд сделаю суперполезными — для твоего драгоценного здоровья. Да и многие мои знакомые придерживаются правильного образа жизни. Так что не думай, что там будут шматки сала и мясо по-французски, залитое майонезом…

— Ничего не имею против сала, — буркнул я.

Разговаривать после всех этих событий с Лейлой и ее стримом не было никакого желания. Наоборот, хотелось где-нибудь спрятаться и все хорошенько обдумать. Черт, надо было перенести эту встречу.

— Не уходи от темы, — надулась Алиса Олеговна. — Почему ты не хочешь?

Я подумал, как бы покорректнее сформулировать ответ.

— Потому что уже почти ноябрь. На яхте будет холодно и сыро. А я не люблю сырость. Это же не Средиземное море. И не лето. Это фу и бр-р-р-р!

Алиса Олеговна звонко рассмеялась:

— Если тебя беспокоит именно это, Сережа, то я могу провести вечеринку не на яхте, а, например, в одной из своих галерей. Или зафрахтовать спа-комплекс и там, в банях и на горячих источниках, устроить тусовку.

— Не думаю, что твои подруги, разодетые и накрашенные, захотят лезть в парную, а потом с потекшим макияжем и красными лицами появляться перед мужиками, — заметил я и, вспомнив еще один нюанс, добавил: — Тем более, насколько я помню, после ботокса какое-то время в баню все же не советуют.

— Ну да, тут ты тоже прав, — задумалась Алиса Олеговна. — Тогда поступлю как обычно — сниму любой хороший ресторан или отель, и все будет пучком.

— Но тогда это будет неинтересно. Ты же хочешь зверски отомстить мужу?

— Ну да, нужно отомстить так, чтобы его задело. В принципе, у меня еще пара дней есть. Что-нибудь эдакое придумаю. — Она покосилась на меня. — А все-таки, почему ты не хочешь прийти? Это ведь не из-за яхты. Считай, яхты нет, будет просто вечеринка.

— Все равно не хочу. Придумай сама какую-нибудь отмазку, — равнодушно сказал я и отвернулся к окну.