Днём я изучал территорию. Далеко от хижины не отходил, сил после отравления всё ещё не хватало, да и здравый смысл подсказывал не лезть в чащу без оружия и подготовки. Я ходил кругами, расширяя радиус на пару метров каждый день, и работал. Мой мозг, привыкший анализировать биомы, жадно впитывал новую информацию.

Лес, который местные называли Пределом, отличался от моей родной тайги. Деревья были массивнее, их кора грубее, словно каменная крошка, въевшаяся в древесину. Листва имела тёмный, почти синий оттенок, а мхи, покрывавшие всё вокруг толстым ковром, светились в сумерках слабым фосфоресцирующим светом.

Но хищники и жертвы есть повсюду, и я учился читать этот лес так же, как читал сибирскую тайгу.

Вот след у корней старого вяза: глубокий, с чётким отпечатком когтей. Кто-то тяжёлый прошёл здесь после дождя. Почва ещё влажная, края следа не осыпались, значит, зверь был здесь не более трёх часов назад.

Вот сломанная ветка на высоте человеческого роста. Свежий слом, светлая древесина. Кто-то ломился через кустарник, не разбирая дороги. Лось? Или местный аналог кабана?

А вот помёт. Я присел на корточки, разворошил кучку прутиком. Семена ягод, шерсть, мелкие кости. Всеядный, скорее всего, барсук или енот, только размером с хорошую овчарку. Такие находки завораживали и дарили ту новизну, которую я давно потерял, поколесив по всему миру.

Система, мой странный и пока до конца не понятный спутник, помогала. Она не была навязчивой. Интерфейс не перекрывал обзор, не мигал, требуя внимания. Она проявлялась только тогда, когда я сосредотачивался на чём-то конкретном.

Я остановился у кустарника, усыпанного мелкими синими ягодами. На вид — безобидная голубика, только листья странной треугольной формы. Я сфокусировал взгляд.

Воздух перед глазами дрогнул, и всплыла полупрозрачная рамка:

Объект: Лунника ползучая.

Тип: Лекарственное/Ядовитое.

Свойства плодов: Слабый стимулятор, восстанавливает малый запас сил, утоляет жажду.

Свойства листьев: Содержат нейротоксин, вызывающий паралич дыхательных путей.

Ягоды можно было использовать в пищу, не более горсти за раз. Листья пригодились бы для смазывания наконечников стрел или создания ядов.

Я хмыкнул. Внешне ягода выглядела так, что хотелось сорвать горсть и отправить в рот вместе с листьями. Ошибка могла стоить жизни.

— Запомним, — прошептал я, осторожно касаясь плотной кожицы ягоды. В этом плане повезло, что у меня есть такой помощник, а то знания парня были слишком разрозненными, да и он такими вопросами не интересовался.

Я двинулся дальше. Камни у ручья были покрыты густым мягким мхом, напоминающим бархат. Я провёл по нему ладонью, и ощущение было тёплым, приятным.

Объект: Каменный бархат.

Тип: Кровоостанавливающее.

Свойства: Впитывает жидкость в 20 раз больше собственного веса, содержит природные антисептики.

Применение: Прикладывать к открытым ранам. Ускоряет свёртываемость крови.

— Отличный перевязочный материал, — тихо проговорил я, как часто привык делать во время исследования местности. — Надо будет набрать про запас, когда найду, во что сложить.

Чуть дальше, под трухлявым пнем, россыпью росли грибы. Бледные шляпки, тонкие ножки, приятный грибной запах. Вылитые вешенки, только с чуть розоватым оттенком пластинок.

Объект: Гнилушка-обманка.

Тип: Смертельно опасное.

Свойства: Разрушает печень и почки в течение трёх часов после употребления.

Особенности: При термической обработке токсичность усиливается.

Я отдёрнул руку. Вот тебе и вешенки. Супчик из таких сваришь, и привет предкам, так вроде говорят местные, если верить обрывкам знаний, что с каждым днём всё больше укоренялись в моей памяти.

Каталог в голове пополнялся. Я запоминал названия, свойства, внешний вид. Привычка, выработанная десятилетиями: в той же тайге знание того, какую траву приложить к порезу, а какую заварить от жара, ценилось дороже золота. Здесь, похоже, ставки были ещё выше.

Вечера я проводил на крыльце, занимаясь растяжкой. Мышцы гудели, тело ныло, но это была правильная усталость. Я чувствовал, как с каждым днём становлюсь чуть сильнее, чуть выносливее, как возвращается контроль.

Торн обычно сидел внутри, перебирая свои травы, или точил инструменты. Мы почти не разговаривали. Пропасть между нами была огромной, заполненной предательством того, чьё тело я носил, и недоверием, которое оно породило. Я не навязывался, потому что слова здесь не помогут, а с осторожным зверем нужно действовать постепенно.