Она прошла ещё несколько шагов, пока не оказалась на мосту, под которым тихо журчала Камогава-Ривер. Ночной город переливался огнями вывесок и отражений в реке. Она остановилась, опёрлась на поручень и закрыла глаза.

«Если бы я осталась там ещё хоть на минуту… я бы не смогла себя контролировать».

Она глубоко вздохнула, открывая глаза и снова уставившись на мутную воду. Слишком многое было поставлено на кон. Она знала это. И всё же где-то глубоко внутри тлел маленький уголёк сомнения.

«А может, стоило остаться? Хоть раз в жизни не думать о последствиях?»

Но нет. Она слишком долго жила по другим правилам. И менять их было не в её стиле. Это был всего лишь момент. Мимолётная слабость. Она заставит себя забыть.

Она должна.

Марк продолжал просматривать видеозаписи на мониторах, его взгляд перемещался от одного экрана к другому, словно цепляясь за каждую деталь, которую он мог пропустить. Погружённый в расследование, он не слышал, как за его спиной приоткрылась дверь. В комнату заглянула женщина с уставшим выражением лица. Это была его жена, Элизабет.

– Марк, ты когда-нибудь собираешься сделать перерыв? – её голос звучал мягко, но с едва заметным оттенком раздражения.

Марк отвлёкся от мониторов и обернулся к ней. Он машинально глянул на часы на экране компьютера и заметил, что давно уже наступила ночь.

– Лиззи, прости, – он провёл рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. – Я просто… это расследование… – начал он, но тут же понял, что его слова звучат слишком заезженно.

Элизабет скрестила руки на груди, стоя у двери. На её лице читалось недовольство. Она пыталась держать эмоции под контролем, что у неё не очень получалось.

– Это расследование, да? – её голос стал жёстче. – Ты позвонил мне один раз за день. Ты даже не поинтересовался, в порядке ли я, когда я вернулась домой.

Марк замер, осознав, что в суете расследования и бесконечных видеозаписях действительно не уделил внимания тому, как пережила кибератаку его собственная жена. Почему-то до этой секунды он не осознавал масштаб своего упущения.

– Ты вообще заметил, что я вернулась домой?

– Извини… я просто… – попытался он оправдаться, но, видя, как Элизабет закатила глаза, понял, что эти слова ничего не значат. Всё, что могло показаться убедительным, он должен был сказать много раньше.

Элизабет горько усмехнулась и посмотрела на него с болью в глазах.

– Ты даже сейчас, Марк, – она указала на мониторы, где всё ещё была застывшая картинка девушки с искажённым лицом, – больше волнуешься о каких-то преступниках и хакерах, чем о реальных людях вокруг тебя. Чем обо мне.

– Это не так! – воскликнул Марк, но тут же осёкся, потому что понимал: в её словах была правда. Он слишком увлёкся, забыв обо всём на свете.

– Да? – переспросила она, её голос дрогнул. – Тогда почему ты с утра до ночи торчишь за этими мониторами, а я всё это время должна догадываться, заботишься ли ты обо мне?

Она подошла к столу, положила ладонь на плечо Марка, но тут же убрала руку, как будто обожглась. Её глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать.

– Ты сам-то понимаешь, что теряешь меня, Марк? Или твои расследования для тебя важнее всего остального?

Он молчал, не зная, что ответить. Он ведь действительно беспокоился, просто… не нашёл времени, чтобы это выразить. Сейчас же слова застряли где-то в горле, а в голове крутился лишь образ таинственной девушки с видео.

Элизабет развернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверях.

– Ты когда-то был другим, Марк, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Я всегда думала, что мы справимся с любыми трудностями, но ты, кажется, зашёл слишком далеко.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Марк остался сидеть в тишине, уставившись на дверь и чувствуя, как в груди всё сжимается. Внутри него что-то рвалось на части.

Утренний свет пытался пробиться внутрь, но наглухо закрытые жалюзи оставляли помещение в полумраке. В квартире Роксаны царил беспорядок, однако в нём читалась своеобразная логика. На столе, среди хаотично разбросанных проводов и микросхем, стояла маленькая фигурка хрупкой фарфоровой гейши. Рядом лежали исписанные блокноты, на одном из которых красовался отрывок классического хокку, написанный чёрной тушью и слегка смазанный от случайной капли, несколько чашек с остатками кофе и пара битых клавиатур. Включенные мониторы подсвечивали полумрак помещения голубым светом.