Все, вылезаю из кресла, надел халат, снял халат. Надел куртку, вышел за дверь, глянул на ноги в носках, вернулся, обулся, вышел на улицу подышать воздухом. Как-то шумно во дворе, ожидал, что с моим появлением затихнут машины и запоют птицы. Ожидание не оправдались. Кто-то еще и пилил что-то поблизости, с таким визгом, что я подумал о последних мучениях цивилизации, похожей на пойманного поросёнка.

Винная полка магазина предо мной, здрассьте, нет, не выбрал еще… Я глохну, когда люди рядом слишком громко думают о себе. Не могу разбирать слов. Поэтому часто в беседах имею такой отстранённый вид, что собеседник после нескольких фраз теряет интерес к диалогу и, пожав плечами, самоустраняется. Это не в результате моей особенной позиции, просто не могу соответствовать окружению физически. На этикетке был изображён вздыбленный конь, явно намекая, что и содержимое бутылки способно поднять на дыбы вас, как красивое и свободное животное. Но конь выглядел бледно и плоско. Но эпитет «бледный» остановил мой выбор, явно направив мозги в сторону мистических зловещих всадников. Нет, богохульного возбуждения не возникло, тем более, что сам всадник на этикетке отсутствовал и буквального призыва поддержать скачки я не почувствовал. Бутылку мне вручили, я удалился в своё привычное измерение.

На кухне висел декабрьский календарь за какой-то год, точнее, листок календаря, сопровождающая картинка была криво оторвана, судя по меху на различимом фрагменте, это был милый зверёк. Но явно не рыжебородый солист Зи-Зи Топ, я бы запомнил такое чудо на моей кухне, хотя, зная себя, не факт, что запомнил бы. Сегодня был явно какой-то день из длинной и по-декабрьски полной цепочки цифр моего календаря. Дни недели допускали несоответствия, но привязка дат к дням недели никогда в мои планы не входила. Так что, календарь был вечно свежим, хоть и в общепринятых рамках, не новым.

В подъезде какая-то бабушка поздоровалась со мной, хоть и покачала головой со значением «касааатик». Я ощущал себя чистым «касатиком», так что просто вежливо поздоровался в ответ. Я представлял место, где собираются «касатики», как какой-то молчаливый клуб, где царит приятная тишина, то есть, члены клуба активно беседуют, но шум их эгоистичных мыслей не оглушает и не отвлекает от разговоров. В этот клуб не допускаются шумные мыслями люди, вот, мой ближайший собеседник исследует какую-то морскую водоросль всю свою жизнь. Его переполняют искренние чувства и он много и эмоционально говорит, но я не глохну!

Покопался пальцами в кармане, пытаясь подцепить ключ от двери, но пальцы подсвело крючками – как-то неловко нёс бутылку. И я вслух сказал: «Вот, деревянные!». И опять понеслись мысли про деревянного человечка.

Деревянные движения человека окружающих всегда смешат, они вне привычной нормы, значит, вызывают смех. Мир будет фатально искажаться у всех на глазах, а вокруг будет слышан гогот наблюдателей. Так, ключ из замочной скважины я вынул обратно, так и не повернув. Решил отправиться в тёплое местечко, где можно посидеть и помедитировать. В ближайшем торговом центре была удобная лавочка, рядом с туалетом, куда я обычно удалялся прихлебнуть колдовства, не с пакетом же сидеть, как зашуганный иностранец, лучше по-нашему, среди кафеля и фаянса. Одним словом, Касатик двинулся к туалету за истиной.

У входа в центр был длинный стол-прилавок, на котором метались в поисках смертельного обрыва два робота-пылесоса. Подъезжая к краю они каждый раз прощались друг с другом навек, но инстинкт электронного самосохранения разворачивал их от края стола и они продолжали свою борьбу за чистоту. Жил-был Касатик. И был у него робот-пылесос, и назвал он его Вертерсон, потому что с детства знал только одно подходящее имя для робота. Скоро сказка сказывается, но однажды пришёл туманный лорд (или граф) Алексей Толстой Версия 2.0 и создал свою сказку по мотивам сказки про Касатика и Вертерсона. В его сказке робот был мойщиком окон, звали его Недум-а и цель его была не избавить мир от пыли, а отмыть его светлый лик. А прародителя у Недум-а вообще не было, возник он из пены морской. Будем последовательно размышлять, будем – и я чокнулся с зеркалом. Вышел и сел на лавку уже обогащённый и вдохновленный.

Итак, промышленный робот Пиноккио-про в своё время отбился от рук и затеял собственную игру. Дойдя до последнего уровня, бросил это занятие и вернулся на подзарядку. Как-то так. В какой редакции он стал именно Пиноккио и только ожившей куклой, неизвестно, да и важно ли? Прохожая участь постигла в своё время Колобка, в известной нам редакции его намела и наскребла бабка в амбаре! Вот, что значит, любая дичина зайдёт в народ, главное – уверенная подача, побольше лаптей и рогожи, даёшь древность былинную! А в более ранних версиях Колобок был безымянным клубочком, то есть, проходным таким девайсом.

Настала пора расставания – я бросил в урну пустую бутылку, шёпотом произнеся: "Прощай мой друг Росинант", хотел было завернуть про Буцефала, но не хватило бравурного пафоса. Опять присел на дорожку и моё внимание привлекла пара, мама и девочка лет трёх, мама возглавляла исход из торгового центра, девочка следовала за ней, глядя под ноги. Девочка речитативом повторяла на каждом широком шаге: "Е-що, е-що", я про себя поддержал её ритм, вставляя в промежутке: "У-же, у-же". Я опять порадовался, как удалось легко, не вставая со скамейки, организовать связь прошлого и настоящего. Мама не оборачивалась, но шла медленно, подстраиваясь под темп дочки, видимо, слова девочки были финальным аккордом какого-то противостояния возраста и молодости. Когда настойчивость в тоне окончательно ушла, ребёнок замолк и подошёл ко мне. Глядя в глаза она вложила мне в руку розовую резинку для волос. И побежала догонять маму, которая остановилась в дверях, по-прежнему не оборачиваясь в сторону дочки. Взявшись за руки они вышли.

Я с благоговением смотрел на розовое колечко в руке. Потом сменил читаемое выражение на лице на нейтральное и двинулся домой. Несколько раз по дороге я придавал лицу благоговейное выражение и издавал подобающие звуки, типа «О-о-о», обращая мельком глаза в небеса. Да, так надо себя вести, когда в руки попадает Кольцо Всевластия. А как ещё, очередная трансформация мифа только что произошла в очередной раз, в подъезде мне может встретиться трансформированный Гендальф в образе бабушки, произносящей: «касатик». А ведь на заре времён кольцо было чем-то, содержащим чип, открывающий какое-то хранилище ценностей.