— А также у них одни из лучших коней в мире, — тихо сказал Сеннефер, — они не зря славятся большими знаниями по разведению коней. Из-за этого их колесницы не знают поражений.

— Почему о нападении на наши границы я узнаю последним? — проигнорировав слова царя и её советника, я спросил то, что интересовало меня.

Повисло молчание.

— Дорогая? — угрожающе поинтересовался я.

— Я решила, что это не такие важные новости, чтобы тревожить покой Его величества, — нехотя ответила она.

— А если армия врага вторгнется в наше царство? — мой голос похолодел, — я об этом тоже узнаю тогда, когда враг будет уже у ворот Фив?

Поняв, что ответа не будет, я поднялся с трона.

— Дорогая, прошу следующий раз предупреждать меня о любых поползновениях на наши границы. Хорошо?

Хатшепсут спокойно кивнула, оставшись холодной скульптурой на троне.

Вернувшись к себе, я со злости пнул стул, который отлетел к стене и разбился. Сидящая на коленях Хейра, вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

— Спроси у Бенермерута, кто там остался за Усерамона и позови его ко мне, — приказал я и она быстрее молнии бросилась на выход.

Вскоре с низкими поклонами вошёл незнакомый мне пожилой человек. Говорить незнакомцу такие вещи, какие я мог сказать Усерамону, я разумеется не стал.

— Узнай кому приходят письма от номархов или князей Ханаана, — приказал я ему, — надо поговорить с ними вежливо о том, что Его величество Менхеперра, тоже был бы рад слышать о новостях из провинций.

— Я знаю ответ на первую часть вопроса мой царь, — с поклоном ответил мне старик, — этим занимаются главы канцелярий, они и составляют отчёт для царя Хатшепсут.

— Благодарю, — я стал немного успокаиваться, — тогда помоги Рехмиру поговорить с ними в нужном ключе. Я не прошу сообщать первому мне или делать это мимо супруги. Но пусть делают хотя бы копию сообщений от провинций для меня.

— Я могу высказать свои мысли мой царь? — спросил он.

— Если тебя оставил Усерамон за себя, то разумеется, — я пристально посмотрел на него.

— Этот разговор будет бесполезен мой царь, — с сожалением признался он, — оба целиком и полностью преданы царю Хатшепсут. Если они действуют по её приказу, разговаривать и тем более давить на них будет бесполезно.

— И всё же сделайте это завтра, а затем ещё раз, скажем через пять дней, — приказал я и он принимая приказ, склонил голову.

— Как прикажет Его величество.

Когда он вышел, я подозвал к себе Хопи.

— Узнай, где они живут, сколько человек охраняет их дома, — тихо приказал я, — если немного, то узнай у какого торговца закупают масло послы или торговцы из Митанни и Хеттов. Отправишь кого-нибудь из иудеев, купить двадцать кувшинов лучшего касторового масла. Понял?

— Да мой царь, — ответил он с лёгкой улыбкой, — а затем перед повторным разговором господина Рехмира с главами канцелярий у них ночью в поместьях случится небольшой пожар?

— Почему небольшой? — удивился я, — думаю случиться очень большой пожар, который правда не сильно затронет основной дом, где живут они с семьями, но зато дотла спалит все хозяйственные постройки. Надеюсь, этот знак богов заставит их хорошо подумать при своём повторном ответе.

— Слушаюсь мой царь, — склонился он.

— Много людей не бери, — предупредил я, — вас амбалов видно издалека, так что кого поскромнее по габаритам возьми.

Он с улыбкой поклонился и вышел из комнаты. Едва он ушёл, вошла с поклоном Хейра и стала убирать обломки стула, стараясь не смотреть при этом на меня.

— Видел сегодня на приёме твоего брата, — сказал я, вроде как не обращаясь ни к кому, — он просил царя Хатшепсут взять его в войско.

Девушка вздрогнула и спросила.

— Его величество поведает своей верной рабе ответ Его величества?

— Взяли в корпус Ра, — пожал я плечами.

— Благодарю Его величество, что принёс мне эту хорошую новость, — низко поклонилась она.

Убрав обломки стула, она поинтересовалась у меня, когда я буду ужинать, поскольку у господина Бенермерута для меня всё готово.

— Пусть несёт, — сказал я, — и позови на ужин Рехмира.

— Слушаюсь мой господин.

Когда парень пришёл, даже скорее прибежал, поскольку весь дворец гудел от новости, что я объявил войну царству Митанни и выгнал послов из столицы по сущему пустяку.

— Ты знаешь, кого Усерамон оставил за себя? — спросил я, показывая рукой, чтобы он садился напротив и тоже приступал к еде.

— Старший брат, — ответил парень, — уже отошёл от дел, но изредка его дядя просит помочь, как вот сейчас, когда он отбыл по делам Его величества.