Ближе к вечеру я, наконец, определился с парой саженцев роз, из которых собирался сотворить подарок Их Императорскому Высочеству Марии Петровне Кречет, а на ужин мне неожиданно поступило приглашение от Крысина.

Ну что могу сказать. Первая смена блюд для меня прошла как в тумане. Было ощущение, что моё сознание наблюдало за Мишиной личностью со стороны. Это тяжело объяснить и ещё тяжелей описать. Память Комарина подбрасывала воспоминания одно за одним, как с детства за этим столом восседала большая дружная семья. Как они обменивались весьма специфическими шутками, больше похожими на сплав чёрного и солдатского юмора. Мне, иномирному, было смешно, а вот Мише — грустно. Из воспоминаний один за одним выбывали дорогие и близкие люди. Смех исчез из стен этого дома, заменив его тревогой и опасениями. Было откровенно погано проживать это вместе с ним.

В это время Крысин пытался вести со мной светские беседы, я даже что-то отвечал, чаще по теме, чем нет.

Сосредоточиться на разговоре вышло, лишь когда случайно уловил злой отблеск глаз проходящей мимо служанки. Пожилая женщина в белом чепце и переднике окинула Крысина таким ненавидящим взглядом, что даже меня проняло. Пришлось сосредоточится на беседе.

— Простите, Аркадий Иванович, задумался! Вспомнил, как лет десять назад сидели здесь за одним столом с семьёй тётушки, — я горестно вздохнул, совершенно не притворяясь, — а сейчас в живых из того круга лиц остались лишь мы с Михаилом.

Крысин хмурился, понимающе кивал головой и, наконец, повторил вопрос:

— Да я по незнанию уточнял в каком родстве вы состояли в Марией Васильевной?

— Родство не сказать, чтобы близкое. Я приходился ей двоюродным племянником, — моя скорбная улыбка могла бы разжалобить даже палача. — Но частенько бывал здесь, ибо у нас была общая страсть по селекции растений, вот такой подарок от крови рода.

Крысин продолжал кивать и задавать уточняющие вопросы про моё нынешнее семейное положение, планы на жизнь. Как-то ненавязчиво он перешёл к моим родовым регалиям. Особенно его заинтересовала печатка и серьга в ухе, которыми лет сто назад отмечали главного наследника в роду.

Вот тут уже я думал изворачиваться, но на помощь неожиданно пришёл сам Виноград.

— Скажи, что носишь артефакты, пока исполняешь волю последнего легитимного князя рода.

Я в точности повторил ответ божества, на что Крысин непритворно удивился:

— А разве так бывает? Чтобы потом добровольно отдать первенство в роду?

— Вот-вот, слушай, что опытные люди говорят, — фыркнул Виноград, всё ещё лелея мысль заполучить меня в род.

— На всё воля Винограда. Я не смею противиться решениям его, — развёл я руками и мысленно ответил Винограду, — ну и на кой тебе в роду клятвопреступник? Найду я тебе сильную кровь! Уже ищу!

А Крысин всё не унимался. Видимо, озвученная ситуация выбила его из привычной картины мира.

— Ну вам хоть за выполнение воли отступные предложены?

— Да, Аркадий Иванович, не буду лукавить. Обещано вознаграждение, но нематериального характера, — я подумал про артефакт и про прикрытие. Такие плюшки от бога дорогого стоят и в деньгах не измеряются.

— Жаль, очень мне вас жаль! — пробормотал Крысин и махнул рукой на смену блюд. Вместе с тем нам принесли старую запылённую бутылку вина, на которой значился родовой герб Виноградовых. — В честь вашего приезда попросил уважить гостя.

Бутылка была уже вскрыта. Для коллекционного вина принесли специальные бокалы. Пожилая служанка просто эмоционировала злостью и ненавистью, разливая вино в бокалы. И ведь не спросить напрямую, она просто не сообразит, кто спрашивает.

Пока я замешкался, разглядывая служанку, Аркадий Иванович поднял бокал и провозгласил тост:

— За возрождение некогда славных родов Виноградовых и Комариных! Пусть они процветают во славу своих богов!

Наши бокалы издали мелодичный хрустальный звон, и Крысин первым отпил коллекционного вина.

Но стоило мне поднести бокал к губам, как Аркадий Иванович схватился за горло, начал задыхаться и синеть на глазах.

— Лекаря! Срочно! — прокричал я, подхватывая падающего Крысина. Для результативности передал приказ ещё по кровной связи, отчего служанку словно током пробило, она смотрела на меня безумными глазами и тут же упала на колени.

— Простите, ваше благородие! Простите! Я не со зла. Опасность в нём великая, дрянная душа у него! — всё это она твердила по кровной связи, не размыкая уст и утыкаясь лбом в мраморные плиты пола.

— Молчи! Потом расскажешь! Лучше помоги его поднять, — цыкнул на женщину, в то время как в трапезную влетел военный лекарь.

— Что случилось? Кому плохо?! — увидев синеющего Крысина, лекарь быстро водил руками над телом больного, наскоро делая диагностику.

— Мы ужинали, принесли бутылку коллекционного вина. Едва успели сделать по глотку, как Аркадий Иванович упал и начал задыхаться! — коротко обрисовал я ситуацию.

Лекарь продолжал водить руками над Крысиным, тот, наконец, сделал первый несмелый сиплый вдох. Цвет его лица постепенно приобретал нормальный оттенок, а спустя пару минут барон уже смог самостоятельно сесть на стул.