– Какие люди. Ставрос.

Оглядываюсь, не веря своим глазам. Степанов! Наш основной конкурент. Волосы на затылке, как и всякий раз в его присутствии, приподнимаются. Он хищник. Но я не поэтому реагирую так. В нашем бизнесе вообще нет заек и лапочек. Кроме меня, конечно. Степанов же – хищник-беспредельщик. Это из-за него у Николоу проблемы с ментами и миграционкой. Все мои рефлексы становятся в стойку. Я готова броситься на его защиту в любой момент. Хотя и осознаю, что никакой опасности прямо сейчас нам не угрожает. Мы же в гребаном супермаркете!

– Валера! Привет. Какими судьбами в наших краях?

– А у меня дочь тут живет.

– Да? Слышал, ты удачно выдал девочку замуж. Поздравляю.

Так Ставрос дает понять Степанову, что в курсе его активности. А еще, что по доброй воле он не отступит. Им его не запугать. Глядя на него, такого уверенного в себе и расслабленного, этому безоговорочно веришь. Он крутой. Ч-черт. Я знаю, какой он крутой. Ему не нужны одобрение и поддержка. Но я хочу его поддержать, как бы там ни было. Душа требует обнимать его и шептать на ухо всякие глупости. Снимаю формочки с крючка и подхожу вплотную.

– Смотри, что я нашла. Испеку печенье, – будто не видя, что Ставрос здесь не один, трясу перед его носом формой. А потом поднимаюсь на носочки и целую в подбородок.

– Шоколадное, надеюсь?

– Нет, имбирное! У нас имбирь есть, не помнишь?

– Возьмем на всякий случай. Нин, ты же помнишь Валерия Степанова?

– Да, конечно. Мы пересекались. Добрый день.

– Валера… Моя жена Нина.

– Не знал, что ты женился, – сощуривается. – Поздравляю.

– О, это было спонтанное решение, – мило улыбается в ответ, а сам давит, давит взглядом.

– Поздравляю. Госпожа Николоу?

– Шутишь? Фамилию мы не меняли. Это ж все уставные переделывать. Переоформлять право подписи. Один гемор, Валер.

– Ах да. Нина же твой главбух. Наверное, очень удобно иметь в женах главбуха.

– Не скажи. Вдруг что, обдерет же как липку! – смеется Ставрос, игриво прижимая меня к себе.

Степанов неискренне ржет в ответ. Хлопает Ставроса по плечу.

– Хороший ты мужик. Только непонятливый. Что ж, как говорится, совет да любовь. Всего хорошего, Нина. Удачи. С этим парнем она вам понадобится.

А взгляд такой холодный, что меня начинает трясти. Одно хорошо – Степанов этого уже не увидит. Он ушел, толкая вперед тележку с фруктами и дорогим коньяком.

– Эй! Ну, ты чего, Нин?

– Ты обратил внимание, как он на меня посмотрел? Жуть какая. У меня мороз по коже, – задираю рукав, чтобы проиллюстрировать правдивость сказанного.

– Нормально посмотрел. Просто кто-то ну о-о-очень чувственная девочка, – дразнит Николоу. Мне бы его нервы. Стоит вон, будто ничего не случилось, и зубы сушит. А ведь нам в открытую угрожали. Или нет? Что если я себя накрутила? – Дядек с автоматами не боялась, а тут – куда вся смелость делась?

– Дядьки ничего бы мне не сделали.

– Может быть. Но лучше этого не проверять, – в голосе Николоу металл. – Пойдем. Что ты там с этими формочками выдумала? Правда печенье хочешь испечь? Охота тебе возиться?

– Вдруг Вике понравится? Нет, я помню, что ты не хочешь, чтобы мы сближались, но хотя бы нормальные отношения установить можно?

– Мне за нее стыдно. Может, зря я ее не порол?

– Что ты?! Она просто в непонятках сейчас. Все наладится. Вот увидишь.

На кассе все радостные, улыбчивые. Поздравляют друг друга с наступающим новым годом. Если что-то еще и объединяет нас, таких разных, зацикленных на себе, то вот такие праздники, когда богатые и бедные, старики и дети, циники и мечтатели сливаются в едином порыве. Улыбка растягивает губы всю дорогу домой. Вика летит кувырком с лестницы с вопросом «че купил?». И запинается, увидев меня с пакетами. В дом я зашла первой.

– Купили формочки для имбирного печенья. Хочу испечь. Поможешь?

Вижу, как любопытство борется в ней с абсолютным неприятием ситуации. Ставлю пакет на пол. Достаю трафарет.

– Здесь елочки и снеговик. А здесь – пряничный человечек, леденец и домик. Думаю даже испечь печенье с предсказаниями, – разуваюсь, делая вид, что мне нет никакого дела до того, согласится ли Вика принять участие в веселье. – Совместить, так сказать, два в одном. Следом бахает дверь. Заходит Ставрос.

– Ну не знаю. Я не умею печь.

– Мы будем следовать советам кулинарных блогеров. А потом еще покроем печенье глазурью. Папа говорил, что ты хорошо рисуешь.

Такого не было, но…

– Да, Вик. Присоединяйся. Ты же знаешь, что я линию ровно не могу провести. Спасай честь семьи.

Согласиться на предложение отца Вике гораздо проще. Так хитростью мы ее и вовлекаем в процесс, который очень и очень ее захватывает. Насмотреться не могу на этих двоих. Ставрос в фартуке на кухне – это нечто. Сердце щемит. Горло сводит. Каждый раз приходится откашливаться, перед тем как Викуле что-то сказать. Сколько отмерить, что с чем смешать… Сейчас как-то даже не верится, что я могла провести этот вечер одна. По телевизору фоном идет Гарри Поттер. Во дворе включаются огни. Мы болтаем о чем-то, смеемся. Пока тесто отдыхает в холодильнике, выдумываем предсказания. С Фантазией у Николоу туго. Берем то строчки из песен, то поговорки, мои придумки нещадно бракуются. Запоздало понимаем, что трудно засунуть записки в раскатанное тесто. Тогда Ставрос предлагает создать для них специальный банк. Выдает нам банку для сыпучего, и пока я старательно обматываю ее ярко-красным дождиком, папа с дочкой вырезают печеньки и засовывают их в духовку. Выпекается печенье буквально за несколько минут. Труднее всего дождаться, когда оно остынет, чтобы начать глазурью наводить красоту. Если уж кто в этом семействе и не может провести ровную линию, то это я. Ставрос же умудряется все сделать просто идеально, один раз просмотрев какое-то видео на ютьюбе. У Вики тоже выходит неплохо. Моих уродцев беспощадно стебут. Делаю вид, что обиделась. Отворачиваюсь, подперев кулаками бока. Ставрос ловит меня за руку. Похрюкивая от смеха, прижимает к себе и осторожно касается моей щеки пальцем.