Видя мои наивно хлопающие глаза, Николай Юрьевич договор забрал, открывая на странице протокола.

— Читай.

Я сначала просто глазами пробежала, а потом уже внимательно стала вчитываться в каждый пункт. И когда дошла до штрафов за недопоставки, едва не выронила документ на пол.

Обдало ледяным холодом, слабость дикая в руки и ноги ударила.

— Я же проверяла 5 раз, Николай Юрьевич. Вы же меня знаете… — заблеяла нечленораздельно.

— Знаю, Мила. Поэтому перепроверять не стал, и визу свою поставил не глядя.

Я решительно направилась к своему компьютеру, не выпуская договор. И начальник следом пошел.

Открыла документ на рабочем столе в скрытой папке с кодовым словом. И пальцем тыкнула в нужный пункт.

— Вижу, — Николай Юрьевич выпрямился, потирая чисто выбритый подбородок. — Получается страницу заменили во время путешествия договора по подписантам. Хоть и подшит был, но умельцев везде хватает, пока печать на корешке не появилась. Кто угодно мог… Есть предположения?

Предположения, безусловно были. Только вот обвинять человека, не имея доказательств, я считала неправильным. Даже просто высказанная теория заговора, могла обернуться для Коробцова плачевно. Хоть он и подставил, но я знала, что у него сестренка серьезно болеет. И семье очень нужны деньги на постоянное лечение.

Поэтому отрицательно покачала головой. А Николай Юрьевич, проговорил.

— Ты, девочка старательная. Так что забор крась от всей души, да с чувством прекрасного. Глядишь Санычу понравится, и отделаемся лишь твоим штрафом. Я из собственной премии потом тебе доложу. Ремонт же еще не закончила?

Я не выдержала, обняв. Вот прямо так, никого не стесняясь. Потому что за полтора года, начальник мне, как отец стал, и подарил понимание, что в мире не перевелись еще справедливые и добрые люди.

— Краска, вот. Кисти, форма, кепка в ящиках. Всё новое, сама разберешься. Ты тут на 3 дня одна. Ключи на стол положил, едой холодильник забит. Никого постороннего не пускать, Саныч узнает, можешь сразу выметываться, — раздавал указания главный безопасник нашей компании, который и привез меня в эту обитель.

Вообще, дом был хорош. Три этажа, общий участок соток в 20. Тут и огород размещался и деревья плодовые по всему периметру, и беседка с местом для шашлыка.

Все красивое, и если не новое, то в очень хорошем состоянии. А вот забор… Как можно было так запустить сие творение дизайнерского искусства? Облупившаяся краска, ржавчина на внутренней стороне розочек, листиков и фигурных завитушек.

Тут тремя днями не отделаешься, даже если трудиться от зари до зари. Так что приступать следовало немедленно.

Я переоделась сразу в любезно предоставленную униформу. Короткие шорты и майка на широких бретелях. Прекрасно. Еще и загорю не хуже, чем наши на черном море.

А вот с краской, честно говоря, впала в ступор. Потому что её тут было много. Причем самой разной — розовая, красная, цвета небесной лазури и морской волны. И даже так любимая мной, нежно сиреневая.

— Ну что ж, сами напросились! — прошептала, и начала перетаскивать поближе к месту деятельности понравившиеся оттенки. Может, и уволят, но выйдет очень красиво.

До обеда, пока солнце на начало заметно припекать открытые плечи, раскрасила только несколько метров. Потому что сначала нужно было снять старую краску, усердно поработав металлической щеткой и наждачной бумагой. А с учетом множества мелких деталей, уйма времени уходила.

Зато основную работу можно было смело именовать художественной росписью. Я любовно выкрашивала лепестки цветиков сиреневым, а тонкие листочки зеленым. Но особое удовольствие приносило покрывать длинные усики золотом.

На обед быстро порубила себе салат и прямо с тарелкой пошла на террасу. Идиллия, чтоб её. Которой у меня никак не получалось насладиться. Ни комфортным сидением в шезлонге, ни мирным бегом свиней и кур по ухоженной лужайке.

Свиней и кур. Кур и свиней. По идеальной лужайке…

Я даже не поняла, как оказалась на ногах и понеслась на задний двор.

Откуда они тут могли взяться? Ведь прежде, чем живность загнать, нужно понять куда. Я в панике осматривала огромные угодья, пока поросята наслаждались рытьем ямок. И ладно бы только под деревьями свинячили, пытаясь найти упавшие фрукты, так они же и газон портили.

— Аа-а-а-а, — закричала что есть силы, чтобы на меня обратили внимание, но животинке было плевать на голосовые модуляции жалких людишек. А уж кур, прочувствовавших сладость газонной травы, теперь было и за хвосты не вытащить.