Она была идеальной жертвой. Рассеянная, встревоженная и заносчивая. Эта дама, расставшись с кошельком, испытает лишь легкое неудобство. Наверняка у нее нанят персональный ассистент или другой несчастный человек, в чьи обязанности входило разбираться с последствиями происшествий. Кто-то, кто закажет выпуск новых кредитных карт и займется восстановлением водительских прав, освобождая ее от бюрократических хлопот.

Кто-то вроде Камилы.

Воровство подобно хождению по канату. Секрет в самообладании и способности не смотреть в бездну или в моем случае – жертве в глаза. Я была худой, невысокой и проворной. С легкостью лавировала в толпе подростков в бикини и семейных людей, поедающих мороженое. Мой взгляд был прикован к черной сумке с золотым логотипом YSL, висящей на ее руке.

Звуки вокруг стали звучать приглушенно, тела и фургончики с едой исчезли из поля зрения – я видела лишь сумку и свою цель.

Вспомнив все, что узнала от Бэйна, я сделала глубокий вдох и бросилась за сумкой. Сорвала ее с руки хозяйки и стремглав ринулась в один из переулков, разделявших прибрежные магазины и рестораны. Не оборачиваясь, я вслепую отчаянно мчалась вперед.

Топ, топ, топ, топ. Ботинки гулко стучали по раскалившемуся на солнце асфальту. Но еще б'oльшим гулом отзывалось сердце от мысли о том, что будет, если я не получу деньги, в которых так нуждалась. Чем дальше я убегала от своей жертвы, тем тише становились неразборчивые смешки девушек с набережной.

А я могла быть одной из них. И все еще могу. Зачем я это делаю? Почему не могу бросить?

Осталось только повернуть за угол, и я окажусь в машине, открою сумку и исследую свое сокровище. Охмелев от адреналина и обезумев от всплеска эндорфинов [3] , я издала истерический смешок. Мне претило грабить людей. Еще большее отвращение вызывали сопровождающие кражу чувства. Но сильнее всего я ненавидела саму себя – ту, кем стала. И все же сердце наполнилось эйфорией от чувства свободы, когда я смогла совершить дурной поступок и успешно выйти сухой из воды.

При виде машины все внутри свело от облегчения. Старенькая, черная «Ауди TT», купленная отцом у бизнес-партнера Барона Спенсера, была единственным его подарком за последние три года, но даже такой подарок был отягощен отцовскими ожиданиями. Главной целью его жизни было реже видеть меня в своем особняке. Чаще всего он предпочитал не ночевать дома – проблема решена.

Я откопала в рюкзаке ключи и оставшуюся часть пути прошла, отдуваясь, как больная собака.

До водительской двери оставались считаные сантиметры, как вдруг колени подкосились, и перед глазами все пошло кругом. Я не сразу сообразила, что дело не в моей неуклюжести. Большая, твердая ладонь опустилась мне на плечо и развернула кругом, выбив из легких весь воздух. Пальцы до боли сжали мою руку и поволокли в переулок между закусочной и бутиком, не успела я и рта раскрыть. Закричать, укусить или сделать что похуже. Я упиралась ногами в асфальт, отчаянно пытаясь вырваться, но парень был вдвое крупнее меня и сплошь состоял из мышц. В приступе ослепляющей ярости я даже толком не разглядела его лица. Внутри меня все вскипело, тотчас вспышками застилая глаза. Мужчина толкнул меня к стене здания, и я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прочувствовав удар спиной до самого копчика. Я инстинктивно выставила руки вперед, пытаясь вцепиться ему в лицо, брыкаться и кричать. Страх окутал подобно шторму, пробраться сквозь него было невозможно. Сжав мои запястья, незнакомец поднял мне руки над головой и с силой прижал их к холодной стене.

«Вот и все, – подумала я. – Здесь ты и встретишь свой конец. На одном из известнейших людных пляжей Калифорнии посреди субботнего вечера – и все из-за какой-то глупой сумки».

Вздрогнув, стала ждать, когда его кулак влетит мне в лицо или еще хуже: когда его тухлое дыхание коснется моих губ, а рука сдернет штаны.

Незнакомец вдруг усмехнулся.

Я нахмурила брови и прищурилась, пытаясь восстановить концентрацию и сдержать застилающий взор ужас.

Его образ стал складываться по кусочкам, подобно картине в процессе написания. Первым, что я увидела сквозь туман страха, были его серо-голубые глаза. Лазурный и серебряный цвета слились в них, как в лунном камне. Затем я заметила его прямой нос, симметричные губы и до того острые скулы, что ими вполне можно было резать алмазы. Но я тотчас узнала его не по острой мужественности и устрашающему внешнему виду. А благодаря жесткости и угрозе, которые он источал в опасном объеме. Он был словно темный рыцарь, выточенный из грубого материала. Сурово молчаливый и жестко уверенный в себе. Я видела его лишь раз на барбекю у Дина Коула несколько недель назад, и тогда мы с ним даже словом не обмолвились.

Он ни с кем словом не обмолвился.

Трент Рексрот.

Мы были едва знакомы, но я осуждала его за все, что мне было о нем известно. Он был миллионером, холостяком, а потому наверняка еще и плейбоем. Словом, он был молодой копией моего отца, а значит, в знакомстве с ним я была заинтересована не больше, чем в том, чтобы подцепить холеру.

– Даю тебе пять секунд, чтобы объяснить, почему ты пыталась ограбить мою мать. – Голос его прозвучал сухо, но глаза искрили от ярости. – Пять.

Его мать. Проклятье. Я и правда влипла. Но не могла пожалеть о содеянном, потому что попала точно в цель. Богатая белая женщина из пригорода, которая не хватилась бы ни денег, ни сумки. Мне просто не повезло, что деловой партнер отца, с которым он работал уже полгода, оказался ее сыном.

– Отпусти мои руки, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, – пока не получил коленом по яйцам.

– Четыре.

Он пропустил мои слова мимо ушей и еще сильнее сжал запястья, взглядом бросая мне вызов, будто подначивая что-то сделать, хотя нам обоим было известно: мне не хватит смелости даже попытаться. Я поморщилась. Он не причинял мне боли и знал об этом, сжимая ровно с такой силой, с какой нужно, чтобы доставить ощутимый дискомфорт и перепугать до чертиков.