– Мне было очень жаль Василису, - сказала Фурштадтская, - девочка стала жертвой непомерных амбиций и мужского шовинизма Гусева. Он был уверен, что любая женщина - "слабый пол" и если на нее надавить, она признается в чем угодно от страха. Мои люди, конечно, не оставили бедняжку в беде и, когда задержали настоящего перевозчика наркотиков, Гусеву пришлось скрепя сердце выпустить Василису. Но перед этим он продержал ее в КПЗ трое суток... И узнать, что именно там происходило, так и не удалось, - голос Лоры зазвенел от негодования.
– Из школы девушка ушла, о чем я сожалею. У Василисы прекрасные задатки, она была способной ученицей и стала бы настоящей артисткой. Теперь она переселилась за город, работает то ли слесарем, то ли плотником...

– А вы добились, чтобы Гусева удалили из Кронштадта, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Наташа.

– Да. Я задействовала все свои связи, чтобы остановить этого распоясавшегося мерзавца. И выбор у его руководства был невелик: или его переводят из Кронштадта, или иск от Василисы, уголовное дело, суд и неминуемая огласка и скандал, который бросит тень на всех его местных коллег. Конечно, они предпочли отправить Гусева дослуживать в другое место. Но не смогли запретить ему приезжать на Котлин, где многие абсолютно не желали снова его видеть. Итак, - заключила Лора Яковлевна, - возмездие настигло его, и я не могу сказать, что опечалена трагедией... У вас есть ко мне еще вопросы?

– Возможно, к вам придет адвокат Егора Павловича, - сказала Наташа.
– Вы поговорите с ней?

– Пусть приходит, - милостиво кивнула Фурштадтская.

И вдруг Наташу что-то подтолкнуло спросить:

– А о чем говорил хулиган, который испортил вашу машину? Почему он спрашивал о своем брате?

Лора Яковлевна слегка вздрогнула и на мгновение слишком сильно сжала пальцы. Но ответила спокойно:

– Боюсь, что для меня это такая же загадка, Наталья Викторовна. Хотя, если припомнить, недавно я подписывала приказ об отчислении одного из учащихся за прогулы, неуспеваемость и систематические нарушения дисциплины.

Она начала перебирать бумаги на столе.

– Может, это и есть брат этого вандала, - заключила она.
– Да, вот, нашла. Ковалев Анатолий, 16 лет. Учился на курсе у Нестеренко Светланы Игоревны. Можете побеседовать с ней, если вам интересно. Она лучше знает своих учащихся. Светлана Игоревна будет в школе завтра, с 9 часов утра. А куда направился и чем занимается исключенный ученик, я не знаю. Мы не несем ответственности за тех, кто у нас не учится.

Уже уходя, Наташа обернулась и с порога спросила:

– Лора Яковлевна, вы давно знаете семью Степановых?

– Давно, - Фурштадтская, достав пудреницу, взглянула в зеркальце и достала губную помаду.
– Помните песню "Любэ" "Ребята с нашего двора"? Хотя, вы еще слишком молоды, чтобы ее знать. Мы с Егором вместе выросли в 16-м квартале. Въехали туда в новостройку детьми... Страшно сказать, сколько лет мы друг друга знаем, - улыбнулась Лора.

– Песню я знаю, - сказала Наташа.
– Мне нравится. Спасибо, Лора Яковлевна. Если вы не против, завтра я приду к Светлане Игоревне.

***

Елизавета вздрогнула, поняв, что сказала лишнее, но было уже поздно; Белла ухватилась за ее обмолвку:

– Повторяю вопрос: какой именно прикол Богдан Гусев устроил с Василисой Степановой?

Елизавета молчала. Обычное красноречие в этот раз подвело девушку. Выждав с минуту, Белла сказала:

– Я все еще жду ответа на свой вопрос.

– Не знаю, - пробормотала Архипова.
– Э... Даня мне не говорил, - она тоскливо покосилась на экран, где замерли такие неуместные в данный момент герои "Цыпочки".

– Знаете, - Белла подумала о том, что от Ефима сейчас получила бы хорошего леща за такое непрофессиональное давление на свидетеля. Но Елизавета не производила на нее впечатление человека, юридически подкованного. Такие чаще всего скандалят в магазинах - "Покажите мне закон, по которому мне обязательно нужна маска!", доказывают, что крик и топот ребенка после 23 часов - это не нарушение тишины и сладострастно вносят в черный список всех оппонентов в соцсетях, не забывая отправить на них жалобу администраторам - "Пусть посидят в бане, страницу восстановят, будет, чем заняться! Я что - неправа?"

И правда. Елизавета не знала, что Белла перегибает палку. Архипова затравленно посмотрела на нее, немного подумала и решила действовать по обычной схеме.

– Вы вообще нормальная, - заныла она.
– У меня горе, а вы врываетесь и прессуете. Ну откуда мне знать, как он проучил эту жабу?

Да, Василиса Степанова не была Василисой Прекрасной - особенно сейчас, в рабочем комбинезоне, с короткой стрижкой и мозолистыми руками, в которые навеки въелись мазут и солидол; с мужскими замашками. Но назвать ее жабой можно было только от очень большой злобы. А Елизавета, видимо, считает себя красавицей - блондинка с хорошей фигурой и нежно-розовым личиком. Но она производит отталкивающее впечатление, когда цедит сквозь зубы гадости. И слушать это Белле уже надоело.