Ее пальцы задрожали, к лицу прилила кровь, и ей едва не стало дурно от жаркой волны, прокатившейся по всему телу. Ведь прошлую ночь никак нельзя было считать частью заключенной ею сделки. При одном воспоминании о том, что она вытворяла в объятиях Джейми, Джесси хотелось провалиться сквозь землю от стыда, руки и ноги становились ватными, и мелькала мысль, что испытанное ею невероятное блаженство могло только присниться. С возраставшим смятением Джесси ощущала в себе неодолимое желание вновь Испытать этот потрясающий экстаз.

Нет! Нужно выкинуть подобные мысли из головы, нельзя сознаваться в том, что их близость может приносить удовольствие, нельзя полностью отдавать себя в его власть!

Джесси не сомневалась, что ни одна истинная леди не позволяет себе такие дикие выходки в постели и что, когда Джейми с улыбкой смотрел па се растерянную физиономию, видневшуюся в окне, он наверняка думал о том, что женился на разнузданной шлюхе.

Джесси упрямо закусила губу и выпрямилась. Ей, как настоящей леди и хозяйке этого дома, следует поскорее спуститься на крыльцо и поприветствовать важного гостя. Все еще в нижней сорочке и юбках, она чуть не подскочила на месте от испуга, когда дверь спальни с грохотом распахнулась. Это явился чем-то донельзя разозленный Джейми.

– Что… что случилось? – чуть слышно спросила она. Он лишь раздраженно покосился в ее сторону, подошел к рабочему столу и рывком выдвинул один из ящиков.

– Черт бы побрал его королевское величество! – выругался он, позабыв об обязанностях верноподданного.

– Что…

– У нашего короля семь пятниц на неделе. Когда он унаследовал трон от Елизаветы, то имел долгу четыре тысячи фунтов. Прошло пять лет, и его долг вырос до семи тысяч! Им с Анной больше нравится тратить деньги на развлечения и устраивать один маскарад за другим, вместо того чтобы оказывать поддержку колониям. То ему угодно клясться, что Англия будет процветать благодаря Новому Свету, то он рассыпается в извинениях перед испанцами за неучтивость своих колонистов, потому что собирается устраивать браки своих детей с царствующими домами в Европе. Говорю тебе, у него семь пятниц на неделе. Похоже, он сам не знает, чего хочет. А ведь одной его недовольной гримасы достаточно, чтобы целые страны погрузились в хаос!

– А мне казалось, что вы друзья.

– Он – мой сюзерен, мадам, и потому мой долг служить ему.

– Но что же все-таки стряслось?

– О, мадам, вы наверняка будете в восторге, – ожег он ее сердитым взглядом. – Меня вызывают ко двору: король вручит мне послание, которое следует немедленно доставить его подданным в Виргинию. Я уезжаю раньше, чем ожидал. Прямо сейчас.

Тем временем Джейми отыскал необходимые документы и с грохотом задвинул ящик. С пачкой бумаг в руках он прошел к двери и крикнул:

– Лайм он!

– Не вздумай звать сюда Лаймона, и нечего срывать на мне свои обиды! – возмутилась Джесси, так и не успев накинуть платье. – Я все еще не одета и говорю тебе, что не собираюсь…

– Ты! – зарычал Джейми, в мгновение ока оказавшись рядом и схватив Джесси за подбородок. – Ты, моя светская леди, немедленно замолчишь! Сядешь в углу и будешь ждать моего решения. – И он схватил ее в охапку и бросил на кровать.

В глазах у Джесси защипало от обиды: ну как после всего, что было между ними прошлой ночью, можно оставаться таким самонадеянным и грубым? Но тут в спальню вошел Лаймон, и ей пришлось спрятаться под одеяло. Всем своим видом выражая негодование, Джесси молча следила, как с помощью Лаймона Камерон складывал вещи. Вошли лакеи, чтобы вынести из дома тяжелые сундуки, – и вот наконец Джейми соизволил обратиться к ней. Он небрежно смотрел на нее, скрестив руки на груди.

– К сожалению, у меня мало времени, чтобы лишний раз напоминать о том, что принятые мной решения не подлежат обсуждению. Лаймон позаботится об экипаже, который доставит тебя в Лондон, как только «Сладкий рай» подготовится к плаванию, Если пожелаешь, можешь захватить и свою кобылу, в Новом Свете не обойтись без верховой лошади, а ты успела к ней привязаться. Я знаю, моя милая, что тебе все еще противна мысль об Америке, но если тебя не будет па борту «Сладкого рая» – лучше молись о том, чтобы упокоиться на дне морском. Предупреждаю заранее: такой конец покажется счастьем по сравнению с тем, что я тебе устрою.

Джесси и сама не знала, что вызвало у нее такую бурную вспышку ярости.

– Как ты смеешь, как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, как у тебя все еще хватает совести издеваться надо мной и оскорблять…

– Оскорблять вас, мадам?.. Помилуйте, вы просто не знаете, что означает быть оскорбленной! Но увы, увы, возможно, чем-то я вас действительно оскорбил! Я увожу вас от серебра, хрусталя и роскошного особняка! А все эти вещи столь милы вашему сердцу, не так ли, миледи? – При виде Тлевшего в его глазах издевательски-надменного огонька Ярость взорвалась в Джесси с новой силой.

– Да! Да! – выкрикивала она. – Не думай, что если взял в жены нищую шлюху из таверны, то ей не может быть страшно тащиться за тобой в варварскую страну! Ну что ж, значит, ты круглый дурак, потому что я буду ненавидеть эту твою Виргинию до конца своих дней – так же точно, как ненавижу тебя…

– Думай про нее что угодно, Джасмин, но рано или поздно ты там окажешься. И как бы ты ни кричала, что ненавидишь меня, тебе не позабыть обо мне и о том, что я распоряжаюсь твоей жизнью – отныне и навсегда.