Традиции & Авангард № 2 (5) 2020 г.
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

«Это память твоя говорит спросонок…»

Это память твоя говорит спросонок,Сладкой ватою мельтеша,Знай, что каждый из нас в душе ребенок,Каждый третий из нас – левша,Переросший пальто, проболевший корью,Сквозь буран идущий пешкомВ нелюбимый сад и скоро – в школу,С горки катящийся кувырком.Вот он ест пломбир, вот шмыгает носом,Вот запачкал руки в песке.Вот бранилась мать, мол, где тебя носит,А сама ушла налегке.

«Ускоряется август: брусника, ирга, ежевика…»

Ускоряется август: брусника, ирга, ежевика,Солнце мягко роняет на лес белокурую прядь.Что случилось с тобой и со всеми, скажи-ка?Мы совсем разучились друг друга в лицо узнавать.Среди долгого сна, среди звездного шума —Ломоть лета и осени след, незаметный для глаз.Вот случится зима, утопай среди этих вещей и думайО трамвае, везущем в бескрайнюю облачность нас.Мимо ив и пруда, по Покровке, вдоль кинотеатра.Там на четверть – дожди, остальное – снега, тамМы расходуем жизнь на сегодня, вчера и на завтраС невесомой беспечностью, свойственной нашим годам.Оставайся таким, я таким тебя помню и слышу,Ты сидишь с нами рядом в трамвае полупустом,С тихой грустью в глазах, с роковою судьбой под мышкой,С повторяющим длинные строки из Библии ртом.Продолжайся в прозрачной воде, в колокольном дин-доне,В аромате антоновских яблок, роняющих стукВ золотую траву, в листьях клена, раскрывших ладони.Это твой не последний, не первый, не следующий круг.

«Ни слову быстрому, ни воробью…»

Ни слову быстрому, ни воробьюНе воротить того, что говорюТебе, шагнувшему второй ногой,С зимой повенчанному, с ее водой.Тебе там нравится? Там хорошо?Зачем ушел ты? – Я не ушел.Вот длится солнца горячий круг,Вот длится сердце – тук-тук.Я шлю за море, за много верст,Немного света, улыбки горсть,Щепотку взгляда, ломоть руки —Тебе, стоящему у той реки.Я убаюкаю, уберегуТвое стояние на берегу.

«Как такое с тобой могло случиться —…»

Как такое с тобой могло случиться —Слово недоброе, сердце, судьба, ключица?Слышишь мой тихий голос, молитвой полный?Ты теперь только то, о чем я помню,То, что трогала, грела, кутала в одеяло,Соединяла с собой, от себя отделяла,Прятала ото всех в стихотворной речи,Не отпускала, но отпустила в вечность.

«Был мне раньше пречистый пруд…»

Был мне раньше пречистый прудПо колено, теперь – по грудь,Там отныне другие пьют.Не ходи туда, сил не тратьНа ночь глядя или с утра,Это я тебе – как сестра…Эх, да что там с сестры-то брать! —Я тебе – настоящий брат.Вот уже столько лет подрядВремя с нами и так, и тик.Льется небо за воротник,Ты мне шлешь журавлиный клик,Я в ответ кликну мышью, лишьЯ одна слышу эту тишь,Когда ты, не касаясь крыш…

«Взвали на плечи грузное вчера…»

Взвали на плечи грузное вчера,Пусть запирает первый гололедТвои следы, жужжит внутри пчелаИ производит стихотворный мед.Ложись всей тяжкой грустью на кровать,Без снов и снега наступает год,А все и впрямь – трава, трава, трава,Так набивай кириллицею рот,Спеши сказать «люблю» и «навсегда»,Назвать все вещи, полные красот.Пусть обитает водная средаВ стихах про слово, что уже вот-вот.

«Если ты спросишь о том, что я знаю о феврале —…»

Если ты спросишь о том, что я знаю о феврале —Комната, книжная полка, чай на столе.Знаю, как студит, кружится, хрустит, рассыпается снег,Мысль переходит в явь, затеваясь во сне.Пару слов подберешь и бросаешь на произволРусской речи, с деревом спорит ствол.Только войдешь – привет и пора идти —Ночь проглотила ломоть циферблата от двух до пяти.Дальше – лишь тишина, не сдвинуть с места.И хорошо, никому не друг, никому не-веста.

«Надвинь на брови северные сны…»

Надвинь на брови северные сны,Чтоб схорониться от других увечий,Так много раз дожил ты до весныПред тем, как навсегда в сугроб улечься.Среди заполонивших сны картинЧто было, не было на самом деле?Слоняешься по комнате один,Никто тебе кровати не постелет,Не улыбнется и лица овалНе повернет, не позовет обедать.Всех тех, кого когда-то целовал,Ты предал.