Шрифт:
– С днем рождения, Володя, – прошептала Анастасия тихо.
К черту чай.
Она стащила с полки открытое еще со вчера розовое крымское. Пробки у «импортозамещающего» ни к черту – никакой роскоши, суровый гладкий пластик, но правило есть правило, и пробка ложится в вазу к своим соседкам.
Она помнит, когда туда легла первая – в день, когда Володя пришел домой с новеньким договором и блестящим буклетом.
– Заживем как люди! – радостно говорил он, а она целовала его ресницами.
С тех пор прошло триста шестьдесят две пробки.
Глава 9. Место встречи
…Второе пробуждение было таким же внезапным, как и первое, и тоже от сквозняка. Она дернула во сне холодной ногой и очнулась – только теперь уже в темной комнате. Часы настойчиво двигались к шести.
– Дуня, – шепнула женщина.
Бок колол острый угол. Она нащупала книгу под покрывалом, вытащила. В сумерках ничего не видать – дотянулась до шнурка на советской настенной лампе. Желтый свет вырвал яркую глянцевую обложку: приклеенные из других фотографий дети на фоне нарядного дома. Синие, красные, желтые балконы делали его похожим на гигантский кубик Рубика.
– Наш дом, – сказала Анастасия.
Откинула журнал прочь. Крыльями разлетелась обложка, но журнал все равно приземлился на ковер. Дети продолжали бежать в неведомую пустоту.
«Надо её найти», – думала она устало.
Голова разрывалась, язык пересох. Пустая бутылка выглядывала из-под дивана насмешливо, будто дразнясь. Настя ударила её пяткой, и с жалобным бряканьем она укатилась к стене.
– Наверное, с Ваней гуляет, – рассуждала она вслух. – Да, точно.
Так ведь уже бывало раньше, шевелилось в памяти. Не о чем волноваться.
Тряхнула головой – и боль внутри перекатилась тяжелым шаром – так, что Настя сжала зубы, тихонько заныла. Откинулась на подушку – обратно – свет рисовал на потолке ровный круг, проходя сквозь колпак лампы. Нельзя, нельзя спать.
Женщина скрипнула челюстью – как будто это движение, подсмотренное в фильмах – должно было придать решимости. Села – почти рывком, почти не обращая внимания на очередной тяжелый раскат в костяном своде. Фух, вот и все. Идти, искать. Просто пройти по району, да. Не могли ведь ребята уйти далеко?
Дети на обложке смеются. Кудрявый мальчик в джинсовых шортах, девочка в красном платье и белой панамке. Между ними – золотистый щенок. Золотистый щенок говорит:
– Вы можете видеть, как мы строим ваш дом.
Его человеческий лай заключен в шипастую рамку. Желтый фон, черный контур – беспроигрышное сочетание, если хочешь, чтобы твой текст заметили. Но здесь это не сработало. Она готова поклясться, что видит эту надпись впервые в жизни, как и электронный адрес, написанный ниже.
– Прошло три года, – напоминает она себе, но все-таки открывает побитый жизнью ноутбук.
Он издает знакомую трель. Привет, Настя.
На рабочем столе – та самая фотография: красная блузка, Че, черные кудри, рыжая копна. Фотографию, которая осталась, и так – не жалко; а он на ней похож на себя. Гораздо больше, чем тот угрюмый злобный тип с черно-белого фоторобота.
Так, какой там адрес?..
Она вбивает дрожащими пальцами латинские буквы, близоруко щурится. Enter. Странно. На сайте по-прежнему улыбается счастливая ребятня, бежит пес. Она находит крошечный прямоугольник с надписью «видео». На экране распускается плохого качества картинка.
Пару секунд Настя глядит на трансляцию, а потом срывается с дивана.
Она бежит по снежному полю наперерез, по диагонали, увязая сапогами в сугробах, цепляясь за плотную корку. Чуть не упала – но темный дом, который должен был быть и её домом, уже близко; уже свернулся квадратным калачом.
– И эти, как их… Санки! – говорит невысокий человек в темно-синей форме.
Из проема навстречу выходит второй синий человек, повыше, и слепит фонариком ей в лицо.
Она пытается отдышаться, часто глотая воздух, как рыба.
– Вы…. вы их… видели? – шепчет она без приветствий, тыкая пальцем в необъятное ватное небо.
– Кого, гражданочка? – интересуется Веня. – Как вас зовут?
Евгений Борисович тыкает его локтем и говорит:
– Плохо вы изучали дело, Вениамин как-там-вас! Эта гражданочка – Анастасия Буранова.
Женщина прячет лицо в пушистом шарфе.
– Куда интереснее, зачем вы тут.
Она глядит на них быстро. Сначала растерянно, но потом взгляд проясняется. Настя переводит взгляд по треугольнику – крыша – санки – круглое усатое лицо Вениамина. Взгляд цепляется за черный провод, колотящийся на ветру между лестницей и стеной.