– О-хре-неть, - это всё, что я мог сказать, когда увидел гавань. На рейде и возле причалов стояло около трёх десятков кораблей не ниже класса фрегата, а всякой мелочи в виде шхун, бригов и прочего было просто не счесть, так их было много. Огромная бухта, которая имела прямой выход в море казалось маленькой, поскольку куда не посмотри, везде сновали корабли. Начиная от рыбачьих небольших лодок, заканчивая большими торговыми каравеллами.

– Вы ещё не видели господин, что тут творится, когда приходит время рынка рабов, - с гордостью сказал мальчишка, видя мою реакцию, - когда все эскадры приходят домой, тут яблоку негде упасть, настолько много кораблей.

– Да, представляю, - я был ошеломлён открывшемся зрелищем, но воспоминания о недавнем морском путешествии не давали мне уйти в морскую романтику, я прекрасно помнил, как же было плохо во время качки, так что корабли внушали конечно благоговение, но не более того.

Пацан провёл меня окольными путями к складам, которые охранялись моряками, и показал по моей просьбе все подходы к стоянке.

– Кто может мне рассказать, какие корабли чьи? – поинтересовался я у него, когда мы оказались прямо на пирсе.

– Хромой, - нехотя ответил он, - но я с ним в плохих отношениях, нашей банде запрещено появляться на его территории.

– У вас тут свои банды?

– Конечно господин, - удивился он, - на улице не выжить одному.

– Веди, я с ними разберусь, - решил я, что если собирать информацию, то сразу всю.

– Но если они набросятся, я сразу убегу, - попытался предостеречь меня он.

– Думаю смогу отбиться от десятка-другого детей, - я покачал головой, слабо представляя, как буду их бить. Не хотелось этим заниматься, я надеялся решить дело миром.

Он нехотя, и держась вплотную, повёл нас обратно вглубь складов.

– Микки, ты какого хрена тут забыл, - детский голос никак не сочетался с произнесённой фразой. Услышав его, мой беспризорник едва не прижался к моим ногам.

Очень скоро нас окружило с десяток подростков возраста от десяти до шестнадцати, причём они опасаясь меня, старались держаться дальше.

– Могу я поговорить с вашим главным, джентльмены? – вежливость, это наше всё.

– Господин, вы отойдите от него, мы быстренько с Микки разберёмся, он нам слегка задолжал, - малышня кружила вокруг нас, но из опасения, ближе не подходила.

– Я конечно понимаю, что вы бесстрашные джентльмены, но не бессмертные, - мне надоело ждать, поэтому рывком откинув от себя вскрикнувшего пацана, я тремя ударами тупого конца копья, сбил на землю самых старших подростков, увидев, как они упали на землю, зажимая травмированные ноги, остальные прыснули в стороны.

Несколько минут я стоял на месте, слушая ругательства упавших.

– Если я потрачу здесь больше времени, чем планировал, среди вас могут появиться не только травмированные, - вслух сказал я, облокотившись на копьё, а Микки слегка успокоился и стал коситься то на меня, то на лежавших, даже сплюнув в строну одного из них.

– Что вы хотели господин? Зачем пришли к нам? – из-за угла склада появился подросток в относительно приличной одежде и чисто вымытый, поскольку лицо его было явно чище тех, кто окружал нас ранее.

– Хромой! – прошипел стоявший рябом со мной проводник, уже не выглядевший столь решительно, как секунду назад, до появления главаря другой банды.

– Хотел обсудить небольшой гешефт, я получаю что хочу, вы зарабатываете, как ты на такое смотришь? – обратился я к нему.

– Смотря, что вам нужно, детей мы не продаём, - сразу отрезал он.

– Информация, просто немного твоих знаний, - я пожал плечами.

Он слегка расслабился и посмотрел на Микки.

– Сгинь.

Пацана как ветром сдуло, а я поняв, что некая договорённость достигнута, подошёл ближе.

– Что такому обеспеченному человеку могло понадобиться от детей? – он удивлённо меня осматривал, оценив качество вооружения и одежды, - вы можете быстрее получить желаемое, обратившись в ближайшую таверну.

– Не нравятся мне местные забегаловки, а также их обслуживание, - я был честен, - но если ты не побрезгуешь, можем отобедать в одной из таких, я зверски проголодался.

– Я не против, - он покосился на своих ребят, - задаток дадите? Я не могу уйти один есть, пока остальные голодны.