Внезапно стихия унялась, Спящий Кролик развернулся и, устало побрёл назад. Лицо выражало безмолвную грусть. Священник ослаб, осунулся и побледнел. Странное сияние исчезло. Тощий Волк кинулся к другу - Бумажная Кукла, нехотя, разжала объятья. Женщина осталась на месте и пренебрежительно усмехнулась. Как только Тетемикточтли шагнул из облака пепла на траву, Куиллокуэтлачтли подхватил парня. Тот безвольно рухнул на товарища, воин оттащил его на несколько шагов, аккуратно усадил к стволу ясеня и сам опустился рядом. Сиуатламакаски подошла, но даже не наклонилась. На своих спутников она смотрела свысока, сложив руки на груди.

– Ну, как ты? Всё в порядке? Я уж думал, сейчас тебя поглотит проклятая гарь, - приговаривал копьеметатель и тряс целителя за плечи.

Тот отвечал тихо, односложно, ясно, жрецу было трудно произносить слова. Однако избранник Венеры не без радости заметил, как жертвователь постепенно приходит в себя, ладони согреваются, к коже приливает кровь, взор становится менее мутным и более сосредоточенным.

– Мы за тебя так волновались, боялись потерять. Расскажи, что ты там видел. И почему ты так ослаб?
– продолжал Тощий Волк.

Спящий Кролик лишь смотрел в глаза другу и тяжело дышал ртом.

– Прости, я тебя напугал, - наконец выдавил священник из себя, - общение с потусторонним миром всегда отнимает столько сил, а тут...
– Тетемикточтли снова замолк и уронил голову на грудь.

Тут воин повернулся к Аманенетли:

– Ты же знаешь лечебные заклятия. Видишь, как ему плохо. Как ты можешь так просто смотреть и ничего не делать?

– Ничего, к вечеру оклемается, - пренебрежительно махнула рукой Бумажная Кукла, - Сам виноват. Кто его просил туда лезть. Нечего творить столь сильные чары, если сам не справляешься. Кого он хотел удивить? Будет ему наука. Нечего на таких тратить божественную благодать.

– Как можно быть такой бессердечной?
– негодующе вздохнул мужчина, - будь у меня твои знания, я бы влил в него всё, что мог, только бы исцелить парня. А ты? Но я могу лишь убивать.

– Говорю же оклемается сам, я применила внутривиденье.

– Миктлантекутли и Миктлансиуатль, господин и госпожа показали мне всё, - подал голос Спящий Кролик. Он, будто и не слышал жестоких речей женщины, - Я видел, как умирали люди. Много-много людей. Они горели заживо. Одежда, кожа, мышцы и кости - всё поглотил огонь, всё обратилось в пепел - тот самый пепел, - каждое слово священник произносил тихо, медленно, тщательно как бы нараспев, - Мне дали почувствовать их страдания, их боль и злобу. Прав был Несауальтеколоцин. Они действительно здесь, все здесь, до единого. Ярость Шиутекутли исказила ткань судьбы. Тейолиа каждого из несчастных не нашла путь в обитель лишённых плоти, не отправилась на север. А оттого их боль и злоба усилились в четыреста раз. Теперь они ненавидят живых и жаждут воздаяния. Им не важно кому. Любой смертный теперь становится их врагом. Духи здесь, они и сейчас вокруг нас.

– Почему же они не напали?
– удивился Тощий Волк.

– Не знаю, - покачал головой Тетемикточтли.

– Пора убираться отсюда, - вмешалась Аманенетль, - Слишком долго мы уже здесь.

– Идти можешь?
– спросил воин.

– Дойду как-нибудь, - тяжело вздохнул юноша.

– Давай руку.

Куиллокуэтлачтли помог товарищу подняться и заметил, что тот нетвёрдо стоит на ногах. Избранник Венеры посмотрел на Бумажную Куклу. Та демонстративно отвернулась. "Какая же она всё-таки холодная, - подумал парень, - И почему она так его ненавидит? Сейчас и я готов сделать ей выволочку. Но, стоит только ей применить свои женские чары, как я снова пленён. И хоть я знаю её нрав, всё равно не смогу отринуть её".

– Давай, обопрись о меня, - предложил командир ордена.

– Да, нет, сам как-нибудь. Мне уже лучше, много лучше. Давай только помедленнее, хорошо?

– Хорошо. Слушай, а чего ты так ослаб-то? Это они вытянули из тебя все жизненные силы?

– Это я сам. Рано мне ещё творить такие заклинания, вот и выдохся весь. Но я не знал, что так будет. Не думал, что видение окажется таким ярким и долгим и отнимет столько энергии. Меня опустошило почти всего. Говорят, Миктлантекутли любит так издеваться над своими последователями.

– Понятно, - Тощий Волк видел, как Спящий Кролик еле переставляет ноги, и шёл рядом, готовый в любой миг подхватить священника, если тот начнёт падать. Теперь он решил побыть с Тетемикточтли. За всё путешествие воин почти не общался с целителем и видел в том несправедливость. Сейчас же, когда Аманенетль ушла далеко вперёд, он считал своим долгом поддержать жреца, который оказался храбрее его самого, прославленного победителя врагов Тламанакальпана. Они вышли на дорогу и теперь спускались вниз, к подножью холма.

– Слушай, а что там внутри, под этим жутким облаком?

– Да ничего, особенного, кажется, более плотный слой пепла, а дальше - земля. Зато внутривиденье показало много любопытного. Чары проникли глубоко, на глубину человеческого роста. Уже, конечно, ничего не горит. Но никаких признаков восстановления нет, наоборот, земля умирает, мертвечина расползается во все стороны. Есть участки с более сильным осквернением, видимо, там гибли люди. А ещё...

Тут сзади листья деревьев тревожно зашелестели, и послышался странный шум, похожий стон, настолько сильный, что дрожь пробежала по земле. Будто само пожарище тяжело вздохнуло. Ребята повернулись. Однако отсюда сгоревшей деревни уже не было видно. В миг воцарилась замогильная тишина. Птицы перестали щебетать, и даже ветер стих.