— Тот человек не встретит нас, — довольным тоном пояснил Йоши. — Уверен, твой братец знает об этом магазине. Лавка одна такая и известна во всем мире. Вы никогда не столкнетесь с другим покупателем, только если не войдете вместе с ним или не возьметесь одновременно за одну и ту же книгу. Успокойтесь, мы в безопасности.

И словно в подтверждение своих слов, он с блаженным видом растянулся на полу.

— И к тому же сюда не пускают собак, — закрывая глаза, добавил кот. — А теперь не мешайте. Я второй день не могу придумать заключительную строчку для нового стихотворения.

Оливия переглянулась с Марко.

— Что-то не верится… — протянул парень.

— А ты, мой друг, чем-то еще в этой жизни интересуешься, кроме корабликов, парусов, канатов и сабель? — не открывая глаз, поинтересовался Йоши.

Марко криво улыбнулся.

— То-то же… — правильно понял его молчание кот. А теперь — всё. Прошу тишины.

Они находились в магазине довольно долго и действительно так и не встретили внутри ни одного человека. В том числе и хозяина заведения. Только когда снаружи начало темнеть, друзья осмелились выйти на улицу.

— В гостиницу нельзя нам, — ворчал Йоши, успевший стать пандой. — Засада там точно. Где заночуем, Марко? А ужин, когда будет он у нас? Я слишком думал много сегодня, а деятельность умственная калорий требует значительного числа.

— Можно остановиться неподалеку от порта, — предложил парень, — там и поедим. Заодно сходим и заплатим за билет. Я нашел судно. Отходит завтра вечером.

— Отлично! — обрадовалась Оливия. — А денег хватит?

— Пришлось продать телегу и мула…

— И правильно, — обрадовался Йоши. — Считай, что Альд Аир дорогу нам оплатил. Ведь это его вещички ты толкнул барыгам. Надеюсь, не продешевил? Животное худосочное вызывало у меня симпатию некоторую. Обидно, если ты отдал его задаром почти.

Судно оказалось в два раза меньше «Черной медузы» и имело всего один парус. Встретивший их одноглазый капитан, одновременно являвшийся и владельцем судна, неожиданно огорошил:

— Отход через час.

— Через час? — изумился Марко.

— Планы поменялись.

— И каким образом и, главное, когда вы собирались мне это сообщить?

— Ты платил вперед?

— Нет.

— Тогда чего возмущаешься? — Одноглазый капитан почесал рыжеватую бороду. — Странное существо с огромной головой сойдет за ребенка. С него, так и быть, возьму полцены.

— За ребенка? — возмутился Йоши. — И не такая большая голова у меня, в самый раз, чтобы вместить интеллект недюжий.

— Говорящий? — Капитан даже ухом не повел. — Если продолжит кричать, удвою сумму. На моем корабле голос повышаю только я один. Усвоили?

— Мы не можем уплыть этой ночью, — вдруг вспомнила Оливия. — А как же Макалистер? Мы же с ним договорились.

— Нашел один раз тебя, найдет и второй, — хмыкнул Йоши.

— Следующего судна можно ждать неделю, — Марко недовольно покосился на капитана. — Прости, что так вышло. Решать тебе…

Оливия растерянно огляделась. Ей хотелось бежать спасать Оливера, но было и очень любопытно узнать, чего от нее хотел знакомый родителей. Они ведь так нормально и не поговорили. А спустя полдня она поняла, что вела с ним себя глупо. Ей представился такой случай узнать про маму и папу, расспросить про них, выяснить их имена, свою настоящую фамилию. Может, у нее есть родственники, и тогда ей наконец повезет, и ее с братом заберут из приюта…

— Мне вообще-то некогда, — одноглазый прервал ее размышления, — плывете или как?

— Плывем, — глухо ответила Оливия, делая выбор в пользу брата.

Очертания Бахары таяли на глазах. Крыши и стены домов, портовые сооружения и здания складов, стоявшие возле причалов суда становились с каждой минутой все меньше, постепенно съеживались и исчезали.

Оливер, находясь на корме, глядел невидящим взором на пенившуюся воду, играющие среди волн утренние солнечные лучи, покачивающихся на морской поверхности разноцветных медуз, мелких рыбешек, всплывавших с песчаного дна. Прямо над головой, едва не задев верхушку мачты, пролетела огромная белоснежная птица, очень похожая на альбатроса. Следом, наполняя воздух противным резким криком, мчалась стая чаек. Часть из них закружилась над кораблем, некоторые расселись вдоль борта, с важным видом поглядывая по сторонам.

Оливер несколько раз пытался сбежать и теперь корил себя за упущенные возможности, но тогда, когда чувствовал подходящий момент, им овладевала нерешительность и необъяснимый страх, а ноги подгибались, отказываясь слушаться. А возможностей действительно было предостаточно: в толпе, когда он следовал по улицам Бахары; в гостинице, пока старик расплачивался с хозяином; ночью во время сна и сегодняшним утром по дороге в порт. И каждый раз дед, словно специально, не смотрел на него, а он отчего-то трусил.