– Не шлепнется, – неуверенно предположил я. – Вон они как высоко летят. Но кому-то крепко не повезет, это уж к гадалке не ходи.

– Стрелы бога, – пробубнил Азиз, не спешащий вставать с земли.

– Бога, бога, – успокоил я его. – Вот только знать бы, какого именно?

Земля так и не затряслась, зря мы этого ждали. Видимо, не всякий раз одно сопровождало другое.

– Интересно, наши в крепости это звездное шоу видели? – спросил у меня Голд. – Как бы народ опять не запаниковал.

– Давай поспешать. – Есть такое дело, и у меня подобные подозрения возникли. Но не это сейчас в приоритете, сейчас самое главное – люди. Не исключено, что в крепости и впрямь возникла паника – женщины мнительны, а Павлик еще очень юн, может нужные слова не найти. И еще я надеюсь, что Ювелир уже вернулся из рейда. Если он там, то все будет нормально. Наверное.

– Бегом, – скомандовал я и первым припустил по степи, время от времени опасливо поглядывая на небеса.

Но нет – отсверкали свое непонятные яркие росчерки, пополнив копилку загадок этого мира. Что это было, откуда они взялись, где приземлились и каких бед там натворили, я этого не знал, да и не сильно верил в то, что когда-нибудь это узнаю.

Небо темнело, солнце стремительно валилось за горизонт, и уже скоро наступит непроглядная темнота.

Но нет. Спустя пару минут степь озарилась серебряным светом – на небосвод выползла огромная круглая луна, заставив нас остановиться и уже в который раз за этот вечер задрать головы вверх.

– Вот теперь я окончательно верю в то, что этот мир неслабо всколыхнуло, – пробормотал я.

– Кончилось время, отведенное на обживание, – предположил, а точнее, констатировал Голд. – Теперь все будет по-взрослому.

– Луна не такой. – Глаза Азиза жутковато поблескивали. – Луна не наш.

А ведь он прав, и на самом деле очертания лунного рельефа, знакомые любому из нас с детства, в которых кто-то видел зайца, кто-то – дракончика, а кто и человека, скрутившего кукиш, были другими, непривычными.

– В порядке бреда – может, мы видим другую сторону луны? – предположил Голд. – Вот такой черный юмор у творцов этого мира.

– Не знаю, – ответил ему я. – Но наличие луны само по себе радует. Все какой-то свет.

– Не скажи, иной раз она ой как мешает. – Голд явно что-то вспомнил, судя по тону. – Но сейчас, конечно, будет идти повеселее.

Недалеко от нас мигнуло, погасло и снова появилось яркое пятнышко.

– Ну вот и наши, – ткнул я в него рукой. – Это костер у крепости зажегся. Хвала небесам.

Слушайте, а хорошо его видно, наш костерок у стен. Неудивительно, что ночью к нам народ с завидной периодичностью прибывал – днем особо не разберешь, где что, а ночью на такой манок самое оно брести.

Ночь быстро окутала степь. Как это называла Аллочка, ставшая уже всеобщей любимицей, несмотря на свой острый язык и любовь к соленым словечкам: «Кто-то взял и выключил солнце». Но нам было уже все равно, мы были дома.

– Сват, – первым нас заметил Одессит, сегодня ночью он сидел на «точке». – Тьфу на тебя, такие мои тебе слова! И шо ты делаешь с нами, а? Таки у нас же нервы, они же ж не канаты и тем более не стальные тросы! Настя, эта маленькая девочка, этот милый ребенок, уже столько выплакала слез, что я теперь только могу гадать, чем она сегодня будет писать!

– Все вернулись? – пожал я руку Одесситу, который подошел к нам, не переставая меня частить.

– Все, и еще немножко, – сказал он, махнув рукой в сторону жилых помещений, и присвистнул, заметив Азиза. – Да и вы, я погляжу, не с пустыми руками. Где вы взяли этого бычка-трубочиста?

– Под деревом в лесу сорвали, – хмыкнул я. – Впечатляет?

– Ну, я как-то раз был в одном музее, так там был статуй, – рисуясь, сообщил мне Одессит. – Так вот, тот статуй монумэнтальностью уступал этому хрупкому мальчугану.

– Ладно, бди, – сказал я неунывающему бойцу и двинулся в сторону пролома в стене, прикидывая, пролезет в него наш исполин или нет.

Азиз вроде как пролез, и все было бы ничего, если бы в этот момент не раздался оглушительный раскат грома, и это при абсолютно чистом небе.

Бахнуло так, что бедный негр жалобно запричитал, причем в его басовитом исполнении подобные вещи звучали забавно, а мы все: и я, и Голд, и радостно к нам подбегавшие люди – просто-таки присели, ожидая от разбушевавшейся планеты чего угодно, включая манну небесную и нашествие саранчи.