поспешил вернуться и занял внушительный диванчик, весь.

А на экране происходило следующее. Места на первом ряду вдруг разделились на

сектора и каждый был подсвечен своим цветом. Пустовали лишь красные ложи в

первом ряду, остальные кабинки были заполнены. Мужчины сновали из одной в

другую, о чем-то переговаривались, кивали друг другу, показывали на светящиеся

ромбы, обсуждая и водя по ним рукой. «Программа заездов» - догадалась я. И

скачки начались.

Вошел, представленный нам, служащий и зачитал имя первого лота. Им оказалась

фигуристая девушка, облаченная в золотистую тунику на манер индийского сари. Она

была прекрасна. Кожа темно-голубого цвета мерцала, в больших карих глазах,

обрамленных пушистыми темно-синими ресницами затаилась грусть. То, что я по

началу приняла за две толстых голубых косы, перевитых золотыми лентами,

украшенными драгоценными камнями, оказались, при ближайшем рассмотрении,

отростками, выходящими прямо из черепа за аккуратными голубыми ушками. Они

чем-то напоминали щупальца, но без присосок и смотрелись вполне гармонично и

очень мило.

Девушка поднялась и вышла вслед за мужчиной в униформе. Через несколько минут,

мы увидели ее на том импровизированном подиуме в центре арены. Она стояла, гордо

подняв голову и расправив хрупкие плечи, зная, что красива и желанна многими,

находящимися здесь. Время от времени кабинки мигали ярко-салатовым светом, и

тогда на большом шаре, висящем прямо в воздухе, в центре амфитеатра менялись

странные значки.

– Это табло, - сказала мне Йумма, - на нем отображаются ставки. Если кабинка

мигнула, значит ее владелец перебил предыдущую. Сумма уже достаточно

внушительная. Хотя и не удивительно, продают же трессианку, их тоже почти не

осталось.

– Почему?

– Потому что красивые и одаренные, всех разбирают, на планете остается мало.

– Так зачем отдают, раз самим не хватает?

– Традиция. На каждый аукцион едет девушка, если ее планету отобрали. Трессу

всегда отбирают. А вот смотри! Видишь синий сектор?

– Вижу.

– В ложах синих секторов обычно сидят хозяева очень влиятельных общих домов.

Туда попасть честь.

– Честь спать с разными богатыми космическими засранцами за деньги? На нашей

планете, такое общественное явление порицалось. Хотя и было востребовано… - и я

улыбнулась Йумме.

С ума сойти! И это меня недавно обозвали дикаркой с отсталой планеты. Да, я

здесь миссионерствовать могу, проповедуя идеи любви, мира и добра. Только это

никому не нужно, похоже.

Аукцион длился несколько часов. Я ерзала в своем кресле, пытаясь найти

приемлемую позу. Ноги и спину уже прилично ломило, и очень хотелось есть. Эх,

сюда бы тех пирожных, которыми угощала милая Глая! Алаксуанку продали где-то в

середине торгов. Долго ее церемония не продлилась. Как только «ярусный торт»

выплыл на подиум, над ареной повисла полная тишина. Ни одной вспышки нигде не

было видно, и табло замерло. Потом, где-то очень-очень высоко, вдруг мигнула

кабинка и счастливый ведущий тут же объявил лот проданным. Мы смотрели на экран

и улыбались. За четырехгрудой пышкой спешили два невзрачных, щуплых, серых

гуманоида. Один из них был явно старше, и то и дело, отвешивал младшему смачные

подзатыльники. А тот брел как на эшафот, низко наклонив голову.

– Наверрррное по ошибке нажал, горррремыка! – сказала Муррия и мы дружно

расхохотались.

Нас осталось лишь пятнадцать - мы четверо, несколько нубериек, их почему-то было

большинство, и девушки, неизвестных мне рас. Все были достаточно хорошенькими,

хоть и весьма специфическими на вкус землянки. Ну, да не мне с ними жить. За

узкими окнами уже стемнело, и где-то в вышине, нам лукаво подмигивали далекие,

первые звездочки. Новый лот отчего-то не объявляли, а на подиум вынесли

пятнадцать одинаковых кресел.

Вдруг красный сектор осветился, и в центральную ложу вошли четверо мужчин. Все

участники торгов вскочили со своих мест, приветствуя вновь прибывших, а дамы,