Шрифт:
– Страсть не всегда объяснима.
– Я знаю. – Лиана устало взглянула на него. – Наверное, поэтому церковь ее запрещает. Страсть – источник неприятностей. Похоже, тело не умеет выбирать с умом.
– Значит, твое тело выбрало меня?
Ксандер жаждал услышать ответ. Он ждал, когда с ее чопорных аккуратных губок сорвется признание в том, что она хочет его. А затем – жадные, жаркие объятия и крики наслаждения. Громкие и беззастенчивые. Его желание выходило из-под контроля, огнем сжигая тело.
«Скорее всего, она девственница. Все-таки ты последний сукин сын».
Может быть. Ну и что? Ксандер ни в чем не собирался каяться. К тому же она все равно станет его женой.
– Нам пора вернуться в зал, – произнесла Лиана.
– Ты не ответила.
– И не собираюсь. Пошли в зал, покажем, что у нас все в порядке.
Помедлив, Ксандер кивнул. Лиана молодец. Он сам чуть не забыл о гостях и был готов, если бы она позволила, задрать платье и овладеть ею тут же, на балконе.
Он опять думал о своих желаниях, а не о своем народе.
– Как ты думаешь, у меня получится? – Вопрос сорвался с губ помимо его воли.
– Что именно?
– Быть королем. Ты почему-то уверена во мне. Ты не испытываешь ко мне уважения, но считаешь, что я буду хорошим правителем. Почему?
– Потому что не хочешь власти.
– Потому что не хочу власти?
– Да. Ты хочешь получить корону из благородных побуждений.
– У меня масса побуждений, но вряд ли среди них есть благородные.
– Значит, ты готов отступить?
Ксандер был поражен ее силой и готовностью к самопожертвованию. Чем жертвовал он, вернувшись? Возможностью и дальше прожигать жизнь, путаться с бесчисленными женщинами, менять одни гостиничные апартаменты на другие?
А Лиана пожертвовала ради него своей гордостью – всей, без остатка.
Но он не позволит им унизить ее! Она – необыкновенно сильная женщина. И сейчас, здесь, на балконе, она думает лишь о том, чтобы вернуться в бальный зал, где ее душа будет корчиться от страха под взглядами толпы.
– Да, agape, пойдем. Покажем им, каким станет будущее Кионоса!
Глава 9
Лиана сама не понимала, что с ней случилось. Почему она так испугалась Ксандера, что ей пришлось в слезах убежать из зала?
Впрочем, в глубине души она чувствовала, в чем дело. У нее не было опыта общения с мужчинами, и она не понимала, как себя вести, когда его сексуальное желание передается ей, захватывая каждую частичку ее тела.
Лиана не планировала любить его. Наоборот, она была зла на него. За то, что бросил ее и позволил ей стать такой, какой она стала.
И все же ее тянуло к нему. И она не знала, что с этим делать.
Дождавшись, пока гости начнут расходиться, Лиана ускользнула из зала. Она до смерти боялась увидеть заголовки завтрашних газет. Будущее страшило ее.
В монастыре дни не отличались один от другого. Жизнь походила на приятную прогулку на яхте по спокойной морской глади. А теперь на море разразился шторм. И Лиана не знала, где ее судно сможет причалить к берегу.
Она бессильно опустилась на землю. Ну и что, что мокро, ну и что, что на платье налипнет песок? Из прошлой светской жизни она отлично помнила: платье за тысячу евро следует надевать лишь однажды. В другой жизни все было иначе: свои незатейливые одежды она носила до тех пор, пока они не изнашивались до дыр.
Кто она теперь? Лиана не знала. И в этом виноват Ксандер. До его появления в ее жизни все было просто и понятно. И вот теперь он здесь и требует от нее больше, чем она готова дать.
Подняв глаза, Лиана увидела, что Ксандер стоит перед ней – без галстука и смокинга, в рубашке с расстегнутым воротом.
– Я уж думала, мне явился призрак, – произнесла она.
– Я подумал то же самое, когда впервые увидел тебя в монастыре.
– Понимаю. Что ты здесь делаешь?
– Я хотел спросить тебя о том же.
– Я… мне надо подумать.
– Давай думать вместе. – Ксандер уселся рядом с ней.
– Размышлять лучше в одиночестве.
– Но это утомляет.
– Что именно?
– Одиночество.
Лиана задумчиво смотрела в небо.
– Но ты никогда не оставался в одиночестве. По крайней мере, в последние годы. Жизнь – праздник, да?
– Да, вокруг меня всегда были люди. Ты не представляешь, как это утомляет.
Ксандер не понимал всей глубины ее одиночества. Не знал, сколь невыносимо тяжелой была ее жизнь. Он ведь бежал, бросил ее – страдающую от невозможности сбросить изуродованную кожу, выскользнуть из собственного тела, избавившись наконец от невыносимой боли.