Несмотря на то, что у Евы была с собой карта Парижа, они долго искали дом по тому адресу, который им дал Нил Форбс. Дом стоял очень высоко, на откосе, за Итальянскими воротами. Ева и Брук проехали мимо и из предосторожности поставили машину метрах в двухстах от дома. Район был мрачный, несмотря даже на яркий летний закат. А каково же здесь зимой! – невольно подумалось Бруку, когда они проезжали мимо куч мусора, заборов в лохмотьях старых афиш, огораживавших строительные площадки. Даже чахлые деревья с белесой от пыли листвой выглядели неуместным излишеством в этом унылом месте, точно их посадили здесь по ошибке. Отдаленный шум машин, доносившийся с boulevard peripherique [21] , и пронзительные крики играющих детей только подчеркивали царившую здесь мерзость запустения.

Бетонные стены дома были сплошь разрисованы. Лифт не работал. Голоса отдавались в подъезде гулким эхом.

– Хорошо, что квартира на пятом этаже, – заметила Ева. – Могло быть хуже.

Брук что-то пробурчал в ответ. Он плохо представлял себе, что будет дальше. Ему вдруг нестерпимо захотелось не иметь к этому делу больше отношения – хорошо бы удалось покушение в Англии. Но он понимал, что его настроению в значительной мере способствовала давящая неприглядность этого места.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала Ева, и Брук невольно улыбнулся – так она запыхалась, преодолевая лестничные марши.

У двери Ева быстро взглянула на него и нажала кнопку звонка. Внутри послышались шаркающие шаги, на миг стихли. Брук машинально поднял взгляд на «глазок». И в ту же секунду дверь отворилась; крупный бородатый мужчина молча, движением руки предложил им войти. Он заговорил, только когда запер за ними дверь.

– Salut [22] , – улыбнулся он. – Я Марк Росси. – Сложением он походил на кузнеца: рубашка была явно тесна ему – пуговицы на груди, казалось, вот-вот оторвутся. В густой черной бороде пробивалась седина, а загрубевшая кожа на лице напоминала кожуру апельсина. Брук подумал, пожимая ему руку, что лет ему, пожалуй, около сорока.

– Мигель вас ждет, – сказал Росси по-английски с сильным акцентом. – Проходите вот сюда.

Комната была скудно обставлена дешевой мебелью в стиле пятидесятых годов, зато Брука поразило обилие книг. Они лежали повсюду – стопками на полу, на полках, даже на стареньком телевизоре.

Ева с интересом разглядывала Мигеля, пока их представляли ему. Нил немало ей о нем рассказывал. Участники Движения, не знавшие его лично, хорошо знали о его боевых подвигах. В семнадцать лет Мигель участвовал в осаде Мадрида, а после поражения республиканцев ушел в горы с партизанами и продолжал там воевать. Один его брат погиб во время гражданской войны в Испании. А пять лет спустя другой брат умер во время допроса в гестаповских застенках после того, как группа maquisards [23] под командованием Мигеля пустила под откос фашистский состав с боеприпасами в департаменте Дордонь.

Имея за плечами такую жизнь, Мигель состарился прежде времени, но глаза его молодо блестели, и, пожимая гостям руки, он тепло улыбался. Он был невысокого роста, худой, с желтоватым морщинистым лицом и седыми редкими волосами, но прежняя сила еще ощущалась во всем его облике. Ева подумала, что у таких людей старость и не должна быть немощной; ее восхитило его раздумчивое и вместе с тем полное оптимизма спокойствие. Он никогда не будет жалким старикашкой, доживающим свой век в дешевом кафе и ублажающим себя воспоминаниями и ложными надеждами.

– Как поживает ваш молодой шотландский друг? – спросил он Еву, строя английские фразы медленно и грамматически безупречно.

– Прекрасно, – ответила Ева. Ей было неловко оттого, что она отнимает время у Мигеля, – стоявший рядом Марк Росси даже не скрывал своего нетерпения.

– Он был очень осторожен по телефону, – одобрительно проговорил Мигель. – Я сам с ним не разговаривал, но мне передали.

– Так вы не знаете, почему мы здесь? – не без удивления спросила Ева.

Мигель отрицательно покачал головой.

– Нил просто предупредил нас о вашем приезде. Он сказал всего одну фразу, из которой мы поняли: готовится что-то серьезное.

Ева сообщила им о намеченном на завтра покушении. Она объяснила, что они с Бруком приехали в Париж якобы на отдых – надо же оправдать то, что сказал Брук, выясняя передвижения Иньесты, а кроме того, они здесь на случай необходимости – в качестве «резерва». За все это время Брук не проронил ни слова, предпочитая оставаться в тени.

– Да, этот случай упускать нельзя, – согласился Мигель, когда Ева кончила говорить. – Я только на прошлой неделе слышал от одного товарища из Южной Америки о том, что у них творится. Пытки, убийства, хотя газеты и кричат о «либерализации».

Брук с удивлением отметил, что в голосе Мигеля было не столько возмущение, сколько покорность судьбе. Но вскоре он понял, что хозяева, по-видимому, приглядываются к нему.

– А ваш партнер? – спросил Росси. – Это он добыл информацию?

Интересно, подумал Брук, почему Ева смутилась при слове «партнер»?

– Да, – ответила она.

– Когда же вы отправляетесь? – спросил Мигель.

– Завтра утром, как можно раньше.

– Тогда надо не мешкая заняться делом, – сказал Росси. – Где ваша машина?