— Перед нами удар предстояло нанести восьми «Тандерчифам» из 388-го авиакрыла. Согласно плану они подходили к Ханою с юга, ниже вершин гор, обступавших столицу Вьетнама с юго-запада.

— Нам следовало выйти на Ханой с севера. Согласно маршруту предстояло пересечь Красную реку в 160 км от Ханоя, развернуться на восток и лететь вдоль горного хребта, который пересекает Вьетнам с востока на запад. Отроги гор переходят в равнину всего в 40 км от Ханоя. Хребет мог послужить надежной защитой от зениток противника. Очередной поворотный пункт маршрута лежал на восточной оконечности хребта, южнее столицы. После разворота на 90 град, мы выходили на Ханой по оси юг-север. Весь полет должен проходить на малой высоте. Перед самым Ханоем следовало выполнить горку с одновременным разворотом на 180 град, после чего мы оказывались на боевом курсе и заходили на цель с севера. …Боевая нагрузка каждого самолета состояла из шести 750-фунтовых фугасных бомб и двух осколочных бомб того же калибра.

— …Мы запустили двигатели и стали выруливать на взлетную полосу. Взлетать предстояло на пределе, так как масса самолетов вплотную подошла к максимально допустимому уровню. Таиландская жара также не способствовала улучшению взлетных характеристик «Тадов». Я оторвал самолет от земли, пробежав 95 % длины полосы. Машина взлетела, я лидировал группу истребителей-бомбардировщиков в крупнейшей миссии за весь предшествовавший период войны во Вьетнаме! Мы легли на курс, ведущий в точку рандеву с самолетами-заправщиками.

— В районе точки встречи все небо было закрыто грозовым фронтом — танкеры, скорее всего, не смогут обеспечить нас топливом. Истребители смогли состыковаться с заправщиками, однако ограниченная видимость в сочетании с сильной турбулентностью сделала продолжение дозаправки невозможной. Мы уже начали принимать топливо, но операторы танкеров не могли поддерживать контакт из-за резких порывов воздушных течений. За десять минут до окончания заправки командир танкеров передал мне, что он прекращает контакт и уходит домой. Какую-то часть положенного горючего мы все-таки успели закачать в баки «Тадов».

F-105F

F-105G конформный контейнер с аппаратурой РЭБ

F-105G (62-4434) на стоянке авиабазы Эглин, штат Флорида, 5 мая 1970 г. Это один из 54 F-105F, модернизированных в начале 70-х годов в вариант F-105G. Сразу за обтекателем антенны РЛС установлена треугольная антенна приемники предупреждения об электромагнитном облучении AN/APR-35/36. На борту фюзеляжа в районе воздухозаборника укреплен конформный контейнер AN/ALQ-105 с аппаратурой РЭБ. Стандартный вариант подвески — два топливных бака емкостью 450 галлонов под крылом и топливный бак емкостью 650 галлонов — под фюзеляжем.

Фонарь кабины самолета F-105G такой же, как на F-105F. Переднее кресло занимает летчик, заднее — оператор БРЭО. С данного выставленного в музее «Тандерчифа» из задней кабины по неизвестной причине изъято катапультируемое кресло. Самолет окрашен в пустынный камуфляж из пятен песочного, коричневого и средне зеленого цветов.

— Я приказал парням сократить дистанции в группе, после чего повел их между колоннами облаков. Удача (вот он, важный фактор!) улыбнулась нам — мы нашли окно в сплошном облачном фронте. Определив точку места, я взял курс на север.

— Через 20 минут полета мы вышли к Красной реке северо-западнее Йенбая. Мой допплер работал превосходно — мы точно выдерживали курс и время. Севернее хребта местность закрывал туман. Я снизился до высоты 90 м — верхней кромки тумана. Здесь нас не могли достать ракеты противника, а над облаками мы представляли собой прекрасную цель для них.

— Как только показалась восточная оконечность хребта, я скомандовал сбросить подвесные топливные баки — они все равно были уже почти сухие. Я слышал по радио, что подполковник Джеймс Хопкинс из 388-го крыла со своими парнями уже появился над Ханоем и спросил у него о погоде над целью. «Ясно, но есть МиГи», — ответил Хопкинс.

— Взглянув на восток, я увидел столбы дыма над Хайфоном — результат работы палубной авиации. Пришло время разворота на юг, на Ханой. После выполнения разворота, полоса тумана осталась в стороне. Я четко видел аэродром Фукйен и прикрывавшие его батареи зенитной артиллерии. Поразительно: мы шли всего в 90 метрах от земли, но по нам вели огонь орудия калибра 85 и 100мм. Стволы пушек находились почти в горизонтальном положении. Я приказал выполнить серию противозенитных маневров, чтобы сбить прицел вражеским пушкарям.

— Мы шли параллельно железнодорожной линии, связывающей Ханой с Китаем. Основная вьетнамо-китайская коммуникация имела мощное зенитное прикрытие — пушки всех мыслимых калибров. Впереди поднимались два столба дыма — Хопкинс уже отработал по ханойской нефтебазе. Небо расцвело от белых, серых и черных разрывов зенитных снарядов. Хопкинс уводил своих парней домой, в Корат, я же получил полное представление о том, что ожидает нас над целью.

— Мы находились несколько левее цели, когда я включил форсаж и перевел самолет в резкий набор высоты. На 2500 метров я несколько уменьшил угол тангажа, а на 3400 метрах перевел «Тад» в пикирование. Затем выключил форсаж, выпустил воздушные тормоза и выполнил разворот по курсу на 180 град. Всё — я на боевом курсе. Пока выполнял разворот, успел заметить три десятиорудийных батареи калибра 85мм, которые прикрывали аэродром Гиалэм. Пушки вели бешеный огонь, я старался его игнорировать. Два крайних левых нефтехралища и одно правое горели. Я довернул самолет так, чтобы пролететь между двумя огромными столбами дыма. Дым сильно ограничивал видимость, но вот она — большая плоская сверху цистерна. Сброс! И сразу резкий отворот вправо. Я оглянулся — цистерны взрывались одна за другой, кругом плясали языки пламени, все заволокло дымом. Вся нефтебаза превратилась в один сплошной огненный шар.