— Никто.

— Это было глупо, — говорит она мне, озвучивая очевидное, пока смотрит, как медсестра забинтовываем мою руку.

— Я знаю.

Я смотрю на своего брата Алекса, облокотившегося на подоконник. Он качает головой, размышляя, скорее всего, о том, и как это ему достались два младших брата, у которых, наверное, в роду написано попадать в глупые и опасные ситуации. Папа умер до того, как я родился, поэтому Алекс был старшим мужчиной в семье, с тех пор, как ему было шесть. Теперь ему двадцать два.

Нужно отдать Алексу должное. Он всегда пытался оградить нас от неприятностей. Карлос с самого начала был сорви-голова. Мама говорила, что он родился крича и брыкаясь, и не перестал это делать до подросткового возраста. Затем, вся эта энергия была переправлена на драки с теми, кто был достаточно глуп, чтобы его разозлить.

Алексу было двадцать, когда мама отправила Карлоса к нему на перевоспитание.

Теперь Карлос в армии, а Алекс собирается жениться на Бриттани Эллис, девчонке, с которой он встречается со старшей школы.

Медсестра заглядывает в палату.

— Миссис Фуэнтес, нам нужно, чтобы вы подписали несколько бумаг.

Как только мама выходит за дверь, Алекс подходит ко мне.

— Тебе крупно повезло, идиота ты кусок, — говорит он. — Если я еще раз узнаю, что ты это делаешь, я лично надеру тебе задницу. Понял?

— Алекс, это была не моя вина.

— О, Черт, — говорит он, закрывая ладонью глаза, как будто у него ужасно болит голова. — Ты звучишь, как Карлос.

— Я не Карлос, — отвечаю я.

— Вот и не веди себя, как он. Я женюсь через две недели. Две недели, Луис. Последнее, что мне сейчас нужно, так это, чтобы один из моих братьев сорвался с гребаной скалы и разбился насмерть.

— Технически, это не было скалой, — говорю я ему. — И шансы того, что при подъеме меня укусит змея были...

— Я тебя прошу, — говорит он, прерывая меня. — Мне не нужна статистика. Мне нужен мой брат на свадьбе.

В дверях появляются пятеро девчонок, включая Брук, Джейми и еще троих их подруг. Они все держат в руках шарики, на которых написано «Поправляйся поскорее». Я издаю смешок, когда мой брат смотрит в шоке на этот парад девчонок, которые начинают привязывать шарики к моей кровати.

— Как ты себя чувствуешь, — спрашивает Брук.

— Хреново, — отвечаю я, поднимая обе забинтованные руки — одну с укусом змеи, а вторую, разодранную камнями при падении.

— Мы пришли подбодрить тебя, — говорит Джейми.

Я широко улыбаюсь и уже чувствую себя лучше. Теперь, когда я знаю, что не умру, все хорошо. — И что вы планируете?

Я думаю, что слышу, как Алекс хмыкает, отходя в сторону, и девчонки окружают мою кровать.

— Хочешь массаж спины? — спрашивает игривым голосом Анжелика Муньоз.

— Я принесла печенье из пекарни в Перл Стрит Молл, — говорит Брук. — Я могу тебя покормить, раз ты не можешь использовать свои руки.

— Вы, должно быть, шутите, — бубнит Алекс, стоя за ее спиной.

Анжелика садится позади меня и начинает массировать мне спину, пока Брук берет одно из шоколадных печений с шоколадной крошкой и подносит мне ко рту.

В палату заходит будущая жена моего брата, ее ботинки на высоких каблуках цокают по больничному полу, а светлые волосы собраны сзади в длинный хвост. Она кидает один взгляд на мою компанию и в замешательстве качает головой.

— Что тут происходит? — спрашивает она у Алекса.

— Не спрашивай, — отвечает он, подходя к ней.

— Алекс позвонил мне в панике и сказал, что с тобой что-то случилось, — говорит она мне.

Я снова поднимаю свои забинтованные руки.

— Да. Болит, как черт, но док сказал, что я выживу.

— Я вижу, — говорит она. — Но я не думаю, что ты будешь счастлив, после того, как твоя мама зайдет сюда и обнаружит своего пятнадцатилетнего сына в окружении собственного гарема. Ты знаешь, какой строгой она бывает, Луис.

— Если она такая же, как моя мама, она взорвется, — говорит Анжелика мне, и поворачивается к остальным девчонкам: — Может, нам лучше уйти'.

Мы с Анжеликой, время от времени, неплохо зажигаем на вечеринках. Ее родители тоже мексиканцы, поэтому она понимает. Остальные не имеют понятия, какими бывают мексиканские матери.

Я говорю девчонкам, что напишу им сообщения, как только смогу, и они уходят до того, как в палату возвращается моя мама.

— Кто принес шарики? — спрашивает она. — Девочки, которых я только что видела в коридоре?