Стекает осень. День уходит в Ночь.

Уходит в тихий сон существование.

Трепещет лист, чуть тронут желтизной.

Слабеет черенок, все связи руша.

А дерево, весной, оденется листвой,

И снова будет птичьи трели слушать.

И осень, как заботливая мать,

Чтоб всё не вымерзло суровою зимой,

Спешит с него все листья обобрать,

Укутать землю прелою листвой.

И, воплощая жизни времена,

Вновь прорастут сквозь листья семена.

Май с улыбкой встречал июнь

Жёлто солнечными цветами,

Что, созрев, разлетались, лишь дунь,

Легкокрылыми семенами.

И казалось, столь долги они,

Тридцать дней летних, как фонтанчики…

Разлетелись июньские дни,

Словно звёздочки – одуванчики.

Жарким мёдом гудит июль.

По колосьям волну гоняя…

И от солнечных ярких пуль,

Зрелость летняя – золотая.

Скоро осень придёт дождём,

Грустной прелостью увяданья…

Всё опять повторится в нём -

– малом глобусе Мирозданья.

Не пойму я, что за логика такая,

Или так террору полагается,

Что своим убийцам потакая,

Обвиняет тех, кто защищается?!

По жилым кварталам бьют без цели,

Танцплощадки и автобусы взрывают.

А затем, забившись плотно в щели,

На весь мир вопят: «Нас убивают!»

Из-за спин детей, грозят войною,

Обвиняя мир во всех пороках,

Возмущаясь, что воюют со страною,

А она не хочет умирать до срока.

Я – зеркало! Я ваших дел

Почти немое отраженье.

Молчать и слушать мой удел,

И ваше повторять движенье.

Вот вы скривили хищно рот,

Чуть влево талию прогнули,

Согнулись в полуоборот,

Ехидно грубо подморгнули…

Для вас я ни добро, ни зло…

Без прав любить и ненавидеть…

Смотря в холодное стекло,

Себя желаете лишь видеть.

А если мне противно зреть

Все ваши позы и кривлянье!

Во мне грохочет, словно медь,

Неистребимое желанье!

Наступит день! И я решусь!

Вам на движенье не отвечу!

Пусть безвозвратно расшибусь,

Из рамы к вам шагну навстречу!

Миг будет сладок, словно мёд:

Вдруг побелевшее обличье!

И вопль, что навсегда взорвёт

Тупое ваше безразличье!

И ночь вам станет не мила!

И страх тоской наполнит сердце!

И, проходя сквозь зеркала,

Вы побоитесь в них глядеться!

Эти странные дней течения.

Ничего не понять заранее.

Вслед за спешкою, повторения,

Нескончаемые ожидания.

Мы, в тисках обусловленной срочности,

Отложив все дела, намаялись,

Устраняя чужие неточности,

А они даже не покаялись.

Трудно им побороть зевоту,

Не сойдёт дрёма с их лица,

Им ведь платят не за работу,

А за то, что они на ней числятся

Меня как будто нет на свете.

Да разве ж я за всё в ответе?!

Всемирный заговор. Молчание.

Вновь сердце холодит отчаянье.

В нём словно бы скребутся кошки.

Мне не собрать общений крошки.

Сквозь масок «доброе» обличие,

Одно сплошное безразличие.

Всяк проводник в своих порталах.

Един во многих на Планете:

Кто толчёт воду в сериалах,

Кто зависает в интернете,

Кто вверх, по головам и трупам,

Лишь собственных богатств на страже…

Цехами, кастами, по группам…

Так было, есть и будет также.

Хватает доблести, и честь….

Вот лишь не знаю – кто я есть?!

Еврейка! С Украиной в сердце!

И с неприкаянной Душой!

Мне не на кого опереться.

В стране приёмной и родной -

Всё одинаково чужая…

Какая же из них какая?

И сердце плачет всё: домой!

А дома нет! Есть боль без края!

Мы все солдаты, в этом бренном мире.

Воюем за сухарь, и за кровать…

А мне так не хотелось воевать,

Вот и живу теперь в чужой квартире,

Не зная, кто: враги вокруг, друзья…

Воюя хоть за крошку сухаря.