«Храм» представляет собой целый лес колонн (их 86) совершенно индивидуальной интерпретации дорического ордера [30] . Очевидно, его решение обязано своим появлением «классическим» симпатиям дона Гуэля. Капители и стволы колонн выполнены из кирпичной кладки (восьмиугольные абаки и плоские круглые эхины — из кирпичного боя с армированием из железных полос). В середине каждой колонны сделан вертикальный канал (бревно вытягивалось вверх, как только схватывался раствор), служащий внутренним водостоком для весьма сложной конструкции кровли-террасы. На каждую колонну опираются четыре перегородчатых сферических купола, между и над которыми насыпан по дренажному слою толстый слой земли.

Разумеется, сохранение метрической четкости гипостиля было бы для Гауди невыносимо, и архитектор неоднократно резко нарушает схему, изъяв несколько колонн. В результате в одном случае шесть куполов, а в другом — четыре остались без опоры.

Для обеспечения устойчивости конструкции мастер заменил здесь нервюры из армированной керамики устройством приплюснутых арок в пять рядов кирпича, опирающихся на соседние опоры. В образовавшихся углублениях на местах отсутствующих колонн Хосе Мариа Хухоль (автор всех керамических многоцветных коллажей Парка) вставил круглые плафоны. Выступы и запады, образованные высоким антаблементом над восьмигранными капителями колонн, придают «храму» редкую живость очертаний, пластичность которых еще нарастает в уровне верхней террасы за счет создания «бесконечной» скамьи, мягко обтекающей все сооружение. Скамья собрана из сборных перегородчатых сводиков, изготовлявшихся на площадке и устанавливавшихся над карнизом «храма». Уже после заделки швов велась облицовка керамическими осколками. Детали округлого обрамления спинки скамьи поверху и круглого выступа на уровне поясницы садящихся изготовлены отдельно, секциями по 30 см, по всей видимости, фирмой «Хухоль и Баусис» [31] . Когда модельщик изготовлял очередную партию деталей из необожженной глины, Хухоль приступал к росписи, вплетая в нее множество отрывочных слов из титулатуры Марии в гуще ветвей, листьев, лепестков и абстрактных пятен. После обжига Хухоль расписывал керамику зеленым, желтым и синим, роспись покрывали оловянной глазурью и обжигали вторично. Возможно, однако, наибольший интерес в Парке Гуэль представляют дорожные сооружения, превращенные архитектором в зачарованный мир каменной скульптуры, подчиняющийся при этом жестким законам тектоники. В Парке представлены едва ли не все возможные сочетания застывшей органики каменных опор с живой зеленью. Мы находим здесь своего рода окаменелый лес — портик у опорной стены за домом дона Гуэля с его двухветвевыми столбами, сквозь которые живая зелень видна чисто ландшафтно, на некотором удалении. Сечение портика позволяет, как только выстроены диаграммы усилий, осознать полную слитность конструктивного и образного мышления, столь характерную для зрелого Гауди.

Построение пешеходной рампы с ее прямыми наклонными опорами по нижнему уровню и витыми — по верхнему образует сложный переход между рукотворным и природным. Это двойной переход. Колонны нижнего уровня еще сугубо «архитектурный: четкие капители, низкие арки четких очертаний над интерколумниями, — и только облицовка камнем, напоминающая рисунком кору сосен и араукарий, роднит эти опоры с настоящими древесными стволами обок. Колонны верхнего уровня уже теряют принадлежность к традиционному миру архитектурных форм почти полностью. Второй план перехода создан отношением внутреннего и внешнего: руинность экстерьера, просматриваемого сквозь густую листву; гротовый характер интерьера, пространственно лишь полуотгороженного от зеленого мира снаружи.

Если опоры основного виадука напоминают чем-то руины египетского храма, то пилястры-контрфорсы подпорной стены демонстрируют свое кровное родство с живыми пальцами, растущими рядом, а колоннада из «цветочниц», поднятых на столбы, и вовсе уже едва опознается как человеческое творение, принадлежа уже почти полностью миру природы.

Парк Гуэль — уникальное произведение архитектуры, сразу же признанное произведением «чистого» искусства [32] и ставшее центром туристского интереса, что требует весьма интенсивных усилий по его поддержанию ввиду наплыва массы посетителей.

Все ранее охарактеризованные работы Гауди — постройки на пустом или освобожденном участке; работу же по дому Батло сугубо формально следовало бы назвать реконструкцией, хотя в действительности речь идет о практически полной перестройке старого здания. Чертежи, представленные в свое время в муниципалитет Барселоны, сохранились в городском архиве. Как всегда, они лишь приблизительно соответствуют окончательному результату, что особенно очевидно при их сопоставлении с обмерными чертежами, выполненными в 1957 г. О многих деталях строительства здания автор смог узнать непосредственно от Хосе Байо Фонта — подрядчика, ответственного за весь комплекс строительства [33] .

Заказчик, крупный промышленник дон Хосе Батло Касанавас, в 1901 г. обратился в муниципалитет за разрешением на снос Дома по Пасео де Грасиа, построенного в 1877 г. Однако в 1904 г. он изменил свое прошение дважды: в мае, когда речь шла только о реконструкции подвалов, и в ноябре, когда речь зашла о полной перестройке дома. Совокупность работ, выполненных по проекту и под наблюдением Гауди за неполные два года, охватывала расширение внутреннего дворика, полную перестройку фасадов первого этажа и бельэтажа, полное изменение облика главного и заднего фасадов, изменение планировки, перестройку завершения дома.

Уже в работах по Парку Гуэль Гауди опирался на нескольких помощников, здесь их число увеличилось. Это по общестроительным работам — архитекторы Доминго Суграньес и Хосе Канале-та; по интерьерам — архитекторы Хуан Рубио и Хосе Мариа Хухоль (уже работавший в Парке Гуэль) и скульпторы Хосе Льимона и Карлос Мани. В число авторов необходимо включить и постоянных сотрудников Гауди-столяров и мебельщиков (Касас и Бардес — они изготовили мебель для дома Каль-вет), кузнецов (братья Вадиа, работавшие под началом Хуана Оньоса, который работал в Парке Гуэль), керамистов (фирма «Хухоль и Баусис») и др.

Опираясь на характерный для Барселоны «глубокий» план здания (фасады в два с половиной раза меньше, чем глубина дома, зажатого между соседними), Гауди придал ему характер лабиринта с множеством скругленных поворотов. Симметричность плана, обозначенная точным совпадением главного входа и выхода на задний двор с вертикальной осью, заданной лифтовой шахтой, многократно легко нарушена — сохранена и изменена в одно и то же время. Заметим, что при всей пластичности рисунка план великолепно проработан с точки зрения пожарной безопасности: все лестницы дублированы и к каждой обеспечен подход с двух сторон. Как всегда, архитектор очень тщательно проработал систему световых двориков. При 14-метровой ширине здания это требовало виртуозной изобретательности; один из них представляет собой «лоджию» (на всю высоту здания там, где оно прижато к брандмауэру дома справа) достаточной глубины, чтобы обеспечить санузлы естественным, хотя и ослабленным внизу, светом.