Не дождавшись ничего, кроме трех шумных кульминаций и одного зычного матерного окрика в свой адрес, когда ее ловят на подсматривании, рассерженная и пристыженная, она покидает место своего позора, но у выхода ее нагоняет Марк.

— Помнишь, просила найти красивого парня? Я ему сказал о тебе, и он не прочь познакомиться. Ждет у стойки бара.

Марк расплывается в самодовольной улыбке.

— Ты сказал ему обо мне? — едва сдерживая рвущиеся наружу гнев и стыд, переспрашивает она.

— Все в порядке! Человек пришел расслабиться. Ты тоже. Что я сделал не так? — недоумевает Марк.

Ольга берет себя в руки и кивает. Она идет за молодым человеком, настраивая себя на то, чтобы тактично отшить бедолагу. Но «бедолаги» на месте не оказывается.

— Ничего не понимаю. Он просил тебя показать. Дал мне денег,— суетится Марк.

— Много дал? — усмехается Ольга.

— Пятьдесят зеленых,— сверкает зубами бармен и лезет в карман за подтверждением.— Куда же я их дел?

— Удачи в поиске, а я домой.

— А как же красавчик?

— В следующий раз...

***

...Ночь. Темно и сыро. Недавно прошел дождь. Последнее такси увели из-под носа. Пришлось идти пешком.

Перекресток, аллея, парк. Темно и пусто. Шум далеких колес, шелест листвы и вновь тишина.

Ольга оглядывается. Свет фонаря подмигивает ей в луже и гаснет, как и его двойник на столбе.

— Чудесно! — оценивает она.— Последний фонарь в парке, и тот погас. Весело...

Тихо, но стук сердца нарастает. Что это? Шаги позади, или показалось? Она опять оглядывается. Снова никого. Впрочем, темно — хоть глаз коли. Все равно ничего не рассмотреть. Приходится всецело полагаться на слух.

Стук, стук, стук...

Это шаги, или сердце стучит в груди? Стук, стук стук...

— Не будешь дурой, ночью через парк больше не пойдешь. А если убьют, и подавно! — насмехается она над собой, с трудом унимая дрожь.

Позади что-то цокает. Звук как от удара монетой об асфальт. Ольга замирает на миг, прислушиваясь к тишине, а затем словно сумасшедшая срывается с места и стремительно мчится вперед.

Аллея, другая. Шума позади не слышно, но она не рискует оглянуться.

Беседка, памятник — и, наконец, нужный поворот и выход на проезжую часть.

«Такси, такси!» — кричит она, но машина проезжает мимо. Ольга нервно оборачивается в сторону парка, но там темно и по-прежнему никого не видно. Она пересекает дорогу и движется вдоль улицы к ближайшему перекрёстку в надежде найти в этот поздний час свободную машину.

Машина, потом другая проносятся мимо, а она все косится на парк, что не торопится остаться позади. Сердце стучит ровнее, руки перестают дрожать, но такси нет, а она все идет одна в этой давящей тишине.

— Что за ночь такая?! Нет никого...— раздраженно шепчет она.

На противоположной стороне появился силуэт, но освещение паршивое, и она не может его толком рассмотреть. Интуиция говорит ей, что это мужчина. Он идет неторопливо, словно прогуливается. Пинает что-то ногой и насвистывает какую-то мелодию. Ольга отчетливо слышит ее в тишине. Что-то знакомое, но она не может уловить, что именно. Свист смолкает, и раздается голос. Мягкий и глубокий, он поет ей. Он поет именно ей...

Голос такой чарующий, что ему просто невозможно сопротивляться... Она цепенеет от этой мысли, вспоминая слова Анны. Ужас ознобом ползет по ее телу, подбираясь к разуму. Ольга закрывает уши руками и пятится, со страхом всматриваясь в плавно движущийся на нее силуэт.

Его руки заложены в карманы, он ступает неспешно. Уверенная походка вразвалочку, высокая стройная фигура, вся укрытая темнотой. И только его голос отчетливо различим в тишине голос, что неторопливо пробирается в ее сознание. Он звучит так, словно мужчина шепчет ей на ухо:

...На перекрестке

Мы друг друга повстречали...

Стояли одиноко

Между двух миров...

И звуки ночи

Нас тихонько повенчали... Жизнь или смерть? Понятно все без слов... Загадочный мой взгляд Для смертных — ЯД! Так отчего, скажи, Глаза полны печали? Ты этот сладкий яд Готова пить ночами? Ведь эту песню ночи Два сердца сочиняли...

— Изыди, нечистый!

Смех — тихий, задорный.